Книга Адмирал моего сердца, или Жена по договору, страница 229 – Дарья Коваль

Я уже почти миновала ряд разделочных столов, запах подогретого вина и муската щекотал нос, шум сгущался, как плотная завеса, готовая укрыть меня… до двери заднего хода оставалось совсем немного.

— Сиенна?

Я застыла. Голос прозвучал позади — тихо, но с той особенной ноткой, от которой кожа пошла мурашками. Родной голос. Голос, под который в детстве засыпала Сиенна Анабель.

Вот же…

Медленно обернулась.

Нянюшка стояла у длинного стола, отряхивая муку с ладоней. Седые пряди выбились из-под чепца, на лице — дорожки усталости, как тонкие морские русла после отлива. В её глазах — тревога и что-то ещё, более жёсткое, как ледяная корка на воде. В одной руке она держала деревянную ложку, в другой — небольшой матерчатый мешочек. В мешочке что-то сухо шуршало, будто семена. Пахло шалфеем, валерианой и ещё какой-то горькой травой.

— Куда это ты собралась? — спросила она тихо, но в её голосе проскользнула сталь.

— Прогуляться, — выдохнула я глупую отговорку.

И сама поняла, как жалко это прозвучало на фоне моего плаща и охранников-стражей, распластанных по стенам в то время, как мой выбор пал вовсе не на центральную парадную дверь.

Вот и нянюшка это сходу поняла.

— В плаще, с капюшоном, мимо охраны? — прищурилась.

Я… промолчала.

Лгать дальше было бессмысленно. За спиной, у распахнутой печной заслонки, пламя хищно облизнуло полено; посыпались искры. Левый и Правый вытянулись вдоль стен, крыльями упёрлись в углы, словно готовились прикрыть меня от удара.

— Ты собралась в порт, — озвучила вместо меня нянюшка.

— Я не могу ждать здесь, пока Аэдан там. Пока он рискует жизнью. Я должна быть рядом, — оправдалась я сбивчиво.

— Ты должна быть живой, — резко оборвала она, и деревянная ложка в её пальцах щёлкнула, как палочка капельмейстера. — Не глупи, девочка. Вернись к себе.

Положила ложку, вытерла ладони о передник — медленно, обстоятельно, словно собираясь с силами. И подняла на меня взгляд. В этом взгляде не было привычной мягкости. В нём была каменная решимость. Не уступать. Любой ценой.

Впрочем, вряд ли это было способно меня остановить.

— Нет, — только и сказала я.

И вот уж чего не ожидала, так это того, что дорогу она мне преградит в самом прямом смысле. Я лишь заметила, как шевельнулся Левый: тень ухнула вперёд, крыло-ночь заслонило меня половиной полотна окна. Правый отозвался эхом движения. Но нянюшка, словно и не видя их, как-то слишком уверенно шагнула навстречу. Слишком точно. Слишком быстро. Как человек, который давно уже решил, как поступит.

— Не смей, — выдохнула я. — Я всё равно уйду.

— Я верю, — тихо сказала она. — Поэтому и не могу позволить.

Её рука метнулась быстрее, чем я ожидала. Не удар — лёгкий, почти ласковый взмах. Воздух вспыхнул горечью. В лицо брызнуло что-то тёплое, еле заметная вуаль пыли коснулась кожи, щекоча, как крыло мотылька. Я машинально вдохнула — и в тот же миг мир качнулся.

— Что ты… — попыталась сказать, но слова утонули в вязкой темноте, как камни в тине.

Я рванулась в сторону — к двери, к спасительному холодку чёрного хода. Ноги послушались, но шаг вышел неровным, словно пол уехал. Левый ударил крылом — ветер, тень, шипение в ушах. Правый распластался между мной и нянюшкой, чернеющий силуэт поднялся, как стена. Но тени дрогнули. Нестабильный воздух кухни — тепловые потоки, запахи, человеческая суета — всё спуталось, как верёвки в шторм. Я попыталась вдохнуть глубже — грудь сжало странной слабостью, пальцы одеревенели.