Книга Адмирал моего сердца, или Жена по договору, страница 235 – Дарья Коваль

Они просто не были на моём месте…

Пронзивший обоняние запах чувствовался таким таким ярким, что мне показалось, будто кто-то ткнул меня лицом в родник. Я дёрнулась, моргнула — и дверь распахнулась.

Кронпринц явился собственной персоной. Неспешно. Уверенно. За ним — тот же боевой маг с лицом каменной плиты и ещё один матрос, незнакомый, с рассечённой бровью.

Три здоровенных детины против одной едва живой меня…

В руках его высочества красовался кубок. Высокий, серебряный, с тонкими стенками. Внутри — вода. Я видела, как она колышется от каждого его шага. Он поставил кубок на край столешницы и просто посмотрел на меня. Смотрел долго. С интересом, почти с нежностью. Той нежностью, что звери испытывают к добыче, которую не хотят отпускать.

— Хочешь? — спросил ровно.

Я промолчала. Казалось, если открою рот, из него вытечет не голос, а песок.

— Всё ещё держишься, — продолжил наследник. — Я ожидал, что будешь стоять на коленях уже к вечеру первого. Забавно.

Он взял кубок, поднёс к лицу. Я видела каплю на кромке — прозрачную, совершенную. И видела, как отражается в ней тусклый иллюминатор и узкая полоска моего лица. Он сделал шаг ближе, и моя гордость сошла на нет, как пена. Я потянулась — совсем чуть-чуть, как тень, и тут же заставила себя отпрянуть. Нет. Нет.

— Пей, — сказал вдруг кронпринц и протянул.

Я подняла голову. Он улыбался — мягко, почти сочувственно. Рука дрогнула, и кубок качнулся. Я уже почувствовала прохладу на коже, когда он отнял ладонь и… развернул запястье.

Вода ушла на пол — тонкой быстрой полосой. Серебро пусто блеснуло. Он смотрел, как тёмные доски жадно впитывают влагу, как расползается пятно, и улыбался так, будто видел, как ломается что-то внутри меня. Может быть и в самом деле видел.

— Не сегодня, — произнёс он ласково. — Слишком рано.

Поставил пустой кубок и наклонился. Запах его кожи, металла, дорогого масла — всё это ударило мне в голову. Он не дотронулся. Но было ощущение, что дотронулся.

— На третий день, — пообещал его высочество злопамятный мстительный социопат. — Ты попросишь правильно. И скажешь “пожалуйста”. Всего два звука. Ты справишься, дочь посла.

Он ушёл. Кубок остался пустым. А я некоторое время просто смотрела на мокрое пятно. Оно темнело, сжималось, исчезало — как надежда. Потом я опустила ладонь на пол и коснулась влажного дерева пальцами. Подушечки впитали драгоценную прохладу — ровно на вздох. Я подвела пальцы к губам и лизнула, как зверёк. Солёная плесень, сырость, чужая кожа — мерзко, но я проглотила.

Жажда открывает в человеке такие двери, о существовании которых он прежде и не подозревал…

К вечеру второго дня всё стало ещё хуже. Начались видения. Они приходили волнами, как море, и так же отступали, оставляя после себя пустые раковины. Я снова была в белой палате. Не здесь — в другой, моей прошлой жизни. Трубки, свет, тень от жалюзи по стене. Нянюшка сидела у моих ног — чужая и своя: в старом фартуке, с мукой на пальцах, и гладила простыню, как когда-то гладила урну с прахом Его светлости.

«Прости, девочка» — причитала она.

Посол стоял у окна. Силуэт герцога Рэйес — твёрдый, как черта на карте.

«Я выбрал его, потому что он держит слово», — напомнил мне он.

Шепот шёл в такт стуку колёс по брусчатке. И прибою.