Книга Адмирал моего сердца, или Жена по договору, страница 258 – Дарья Коваль

Головы всех присутствующих моментально повернулись ко мне.

А я что?

Не виноватая я, что на все мои откровения о моём истинном происхождении мне никто до сих пор не верит.

После того, как я впервые призналась нянюшке и Его светлости, что я не его настоящая дочь, а лишь живу в её теле, они, как решили, что у меня горячечный бред от обезвоживания и усталости, так герцог и остался при своём мнении. Сколько раз я потом ни пыталась ему объяснить, что настоящая Сиенна умерла в ту ночь, отдав жизнь за нянюшку, а я — другая, чужая, не только он — все слушали с одинаковым выражением лица, вежливо-сочувственным и безнадёжно неверящим.

Даже Аэдан, выслушав внимательно, не сказал ни слова — просто посмотрел с тем самым взглядом, каким мужчины смотрят на любимую, когда уверены, что у неё нервный срыв, и она вот-вот заплачет. А потом пустился в рассуждения. О прошлых жизнях, которые души могут вспомнить в момент, когда висят на грани, между жизнью и смертью. О магических отпечатках, о том, что сознание способно вытеснять боль, создавая альтернативную личность, чтобы выжить. И вообще, что если уж в мире существуют корабли, летающие по рунам ветра, то почему бы не существовать и памяти, что играет с нами, как хочет?

Я слушала, моргала и думала: “Невежды!”

В мире, где мёртвые моря поют, где солёная вода может ожить и стать защитой, где столько удивительной магии… они умудряются не верить в очевидное!

Ну вот как так?!

Ко всему прочему Аэдан добавил ещё один “штрих” к картине “здравого смысла”. Отобрал у меня терновый венец. Аккуратно. С тем самым своим ласковым упрямством, которым он умеет выбить почву из-под любых моих аргументов. Но факт остался фактом — реально отобрал. Мол, чтобы в моём “психологически неуравновешенном состоянии” я, не дай Пресвятые, не призвала свой легион, навредив кому-нибудь случайно. Или ещё чего не натворила.

Злыдень!

Хоть и справедливый…

А его офицерам, между прочим, пришлось чуть ли не по досочкам разобрать весь флот Арденны, чтобы вернуть этот венец, потому что кронпринц спрятал его, используя магическую шкатулку с поглощающим заклятьем. Всё бы ничего, но этот флот к тому моменту как раз уже затонул и оставался на самом дне моря.

И теперь венец снова где-то под тремя печатями, на хранении.

Я, конечно, обиделась!

Сначала — искренне, с чувством.

Потом — из принципа.

А потом… потом он просто посмотрел на меня, как смотрит человек, которому не нужно ничего доказывать. И сказал:

— Я люблю тебя. Кем бы ты ни была. В какой бы из своих прожитых жизней ни оказалась рядом. Главное, что рядом.

И попробуй тут остаться обиженной.

Не вышло.

К тому же, он знает, чем меня подкупить.

И кто я такая, чтобы отказываться от сочных, спелых персиков?

С тех пор как столь ожидаемый многими наследник рода Арвейн подрос достаточно, чтобы пинать меня изнутри по рёбрам, только персики и спасали. Впрочем, мой адмирал, кажется, уверен, что эти пинки — исключительно в честь него. Мужчины вообще почему-то часто склонны считать, что всё хорошее в этом мире происходит по их вине.

Вместе с последней мыслью я усмехнулась про себя и украдкой коснулась ладонью живота — там, под лёгкой тканью, жизнь шевельнулась едва ощутимо.

Тихо.

Тепло.

Как ответ.

И всё равно, глядя сейчас на этого мужчину, который стоял на мраморных ступенях под сводами чужого дворца, я не могла не думать о том, как странно сложились все линии судьбы.