Книга Скандал, развод и Новый год, страница 18 – Ольга Гольдфайн

Я срываюсь в рёв. Ничего не могу с собой поделать, плотину прорвало. Слёзы катятся градом, я вытираю их рукавом. Кусаю губы, чтобы не завыть в голос.

Хотела быть твёрдой, настойчивой, рассудительной, а скатилась в бабскую истерику. Представляю, как сейчас Баринов брезгливо кривится от этих звуков…

— Так, Валерия Андреевна, успокойтесь, — чеканит он приказным тоном.

И продолжает давить на меня необоснованными обвинениями:

— Во-первых, надо было лучше смотреть за своим мужем.

Я всхлипываю, набирая в грудь воздуха, чтобы послать этого «доморощенного психоаналитика» подальше.

— И не возражайте! На ровном месте мужик не загуляет. Наверняка у вас были проблемы в отношениях. Во-вторых, с работой я вам могу помочь. Насколько помню из рассказов Вадима, вы трудились в рекламном агентстве? — спрашивает Баринов.

Истерику кое-как смогла погасить и теперь отвечаю устало:

— Да, но я не менеджер. Дизайнер, полиграфист.

— Не суть. О рекламе представление имеете, значит, сможете работать у нас в отделе маркетинга.

Далее следует небольшая пауза, и Баринов продолжает немного приглушённым тоном. Словно боится, что наш разговор услышит кто-нибудь посторонний:

— В-третьих, я решил избавиться от вашего супруга, а заодно и вас освободить.

У меня холодеет внутри. К такому резкому повороту я не готова. Неужели отец Лики решил расправиться со Столетовым...

— Вы хотите его убить? — интересуюсь шёпотом и оглядываюсь, нет ли людей рядом с машиной.

Егор начинает смеяться так, что телефон подпрыгивает от раскатов этого хохота.

Наконец, приступ смеха отступает, и мужчина нервно благодарит:

— Ну, спасибо, Валерия Андреевна, вы сделали сегодня мой вечер незабываемым. Мысль грохнуть Вадима мне в голову пока не приходила. А вы, как я понял, уже обдумывали этот вариант?

Я молчу. Мне неловко, но оправдываться не вижу смысла.

Конечно, я не раз представляла, как наказываю супруга за измену. И не всегда это были только слова. Порой хотелось иметь в руках более серьёзные аргументы.

— Ладно, кровожадная вы моя, открою большую тайну: я хочу отослать Вадима Константиновича подальше. Захочет моя дочурка, как жена декабриста, последовать за ним в Сибирь — скатертью дорога.

Трудности, они, знаете ли, закаляют. А Лике в жизни явно не хватало проблем, чтобы научиться правильно расставлять приоритеты. Каюсь, избаловал девочку. Сам вижу свои ошибки, поэтому постараюсь их исправить.

Я теряю дар речи.

Как у него всё просто: отправил с глаз долой и забыл о проблеме. Не уверена, что в жизни получится так легко развязать это гордиев узел.

Баринов ждёт моей реакции, но его терпение быстро заканчивается:

— Ну как вам план?

Интересно, зачем ему моё мнение? И так понятно, что я на всё соглашусь. Выхода-то у меня нет…

— Неплохо. Вы думаете, сработает?

— Не попробуем — не узнаем. Завтра вас будут ждать с утра в отделе кадров с документами.

— Спасибо, Егор Борисович.

— Пока не за что. Всего доброго.

После звонка я ещё минут десять сижу в машине, пока не замерзаю.

Баринов выглядел добрым Дедом Морозом, подарившим на Новый год мне надежду на счастливое будущее.

И я даже помыслить не могла, что попаду в личное рабочее рабство к этому тирану.

Подарочек оказался с подвохом…