Онлайн книга «Скандал, развод и Новый год»
|
— Знаете что, Егор Борисович, катитесь вы подальше вместе со своим серпентарием. С завтрашнего дня я у вас больше не работаю… Баринов смотрит на меня пристально и с каким-то испугом. Впервые вижу на его лице абсолютную растерянность. Похоже, он не знает, что предпринять. — Лера, ты хорошо подумала? — осторожно спрашивает. Надеется, что я приняла решение на эмоциях и могу забрать свои слова обратно. — Лучше некуда. У вас не компания, а дикие джунгли. Стоит только немного зазеваться, и тебя покусают, покалечат, а то и вовсе сожрут. Работать рядом с вами опасно для жизни. До шефа доходит, о чём я. Надеюсь, что хоть немного чувствует себя виноватым. Ведь гадюшник развёл он, больше некому… Баринов суёт руки в карманы, подходит к окну, замечает горку земли, разбитый горшок с цветком и оживляется: — А знаете что, Валерия Андреевна? Печатайте-ка приказ об увольнении Дианы Александровны Роевой за нарушение корпоративной этики. Мне самому надоели эти бабские козни и разборки. Следующая на выход отправится Лада Юрьевна Грачевская или кто там у нас активно увиливает от работы и жаждет устроить свою личную жизнь? «Ну молодец! Нашёл выход. Только всё это нужно было делать вчера», — едва сдерживаю своё возмущение. Вслух замечаю: — Вы же понимаете, что в этом увольнении обвинят меня? — С чего бы это? — недоумевает босс. — Разве ВЫ у нас генеральный директор компании? Печатайте приказ, а я, так и быть, сам отнесу его Роевой. Разозлённый Баринов скрывается в своём кабинете, а я заливаю перекисью водорода боевые раны. Сажусь за стол, закидываюсь валерианкой и размышляю, какой текст набирать: приказ об увольнении или заявление об уходе? Гонорар за съёмку, зарплата и премия позволили мне мечтать о покупке новой квартиры. Если Артём надумает делить нашу двушку, то с таким доходом я смогу позволить себе ипотеку. Мне повезло, что попала на эту вакансию. Гордо уйти я, конечно, могу, но тогда придётся поставить жирный крест на мечтах о светлом будущем. И я решительно начинаю набирать текст приказа… Вечером дети с удивлением рассматривают расхристанную мать. Царапины покрылись корочкой, кожа под ними вздулась и покраснела, выгляжу я той ещё красоткой. Марина таращит глаза: — Мам, что случилось? — Да так… Сегодня в приёмную ворвалась одна сумасшедшая, пришлось выдворить, — выдаю полуправду. Максим громко возмущается: — А охрана? У вас там что, люди с улицы так просто могут к директору пройти? Никто их не остановит? — Не знаю… Парни почему-то не остановили… — краснею и отворачиваюсь, чтобы дети не видели бегающих глаз врушки-матери. — Дурдом… — комментирует ситуацию сын, и я с ним полностью согласна. «Дурдом, да ещё какой! Шизофренички, невротички, абьюзеры и прочие психички». Сын идёт на балкон за стремянкой и достаёт со шкафа бейсбольную биту. Торжественно вручает мне: — На, держи всегда под рукой! — Макс, спасибо, но это лишнее, наверное, — смущённо отказываюсь. — Мама, тебе мало сегодня досталось? Бери, пригодится, — настаивает сын. «И правда, пригодится. Пусть только сунутся теперь ко мне змеюки подколодные!» Я беру биту, взвешиваю в руке и решительно убираю в пакет: завтра унесу на работу. И баллончик перцовый надо купить от этих бешеных собак. И за успокоительным в аптеку зайти. |