Книга Скандал, развод и Новый год, страница 44 – Ольга Гольдфайн

Баринов стучится и входит в спальню.

— Марина сейчас приготовит ужин, Максим принесёт противовирусные лекарства, принимайте по инструкции. Завтра вызовите врача и возьмите больничный, — информирует шеф.

— Егор Борисович, мне нужно всего пару дней, а потом я встану и смогу работать, — хриплю и тут же закашливаюсь.

— Не геройствуйте. Оставайтесь дома до полного выздоровления, завтра я заеду, — тревожно смотрит начальник и уходит.

А я достаю градусник, ртуть застыла на отметке тридцать восемь и девять. Да уж, это точно вирус.

Макс приносит разведённый колдрекс. Берёт с тумбочки градусник, смотрит на показания и присвистывает:

— Ничего себе! Вот, выпей.

Протягивает кружку с горячим напитком.

— Твой босс половину аптеки скупил и половину магазина. Можно неделю питаться.

— Максим, я не хотела, чтобы он поднимался к нам, но и осадить не смогла. Всё-таки это мой работодатель, — смущённо извиняюсь за визит Баринова.

— Мам, да всё хорошо. Он нормальный мужик. По крайней мере, щедрый. И если у тебя кто-то появится в жизни вместо папы, я не буду против, — спокойно произносит сын.

Мой мудрый мальчик. Он знает, что его и Марину я никогда и ни на кого не променяю. Дети для меня всегда будут на первом месте.

— Боже, какое счастье, солнце снова взошло — моя богиня выздоровела.

Он сгребает мою руку и целует каждый палец. Сбоку раздаётся кашель.

Я не заметила, как из кабинета вышел Баринов:

— Герман, ты просто так или по делу?

Ноздри раздуваются, желваки так и ходят, шеф закипает.

Лариса смотрит на мужчин со стороны, и у неё на лице появляется какое-то хитрое выражение. Кажется, она думает о каком-то непотребстве.

— Здравствуй, Егор. Пришёл засвидетельствовать своё почтение Валерии Андреевне. Скучал по её кофе. Голубушка, угостите чашкой вашей амброзии?

Я сижу как на иголках и не знаю, куда броситься: то ли кофе варить, то ли шефу внимать, то ли бежать подальше.

— Лариса Николаевна, у вас в приёмной кофемашина сломалась или руки болят начальнику чашку бодрящего напитка с утра подать? — издевательски обращается мой сноб к Ларисе.

Та бледнеет и тихо отвечает:

— Машина работает, всё в порядке.

— Тогда, Герман Петрович, прошу на выход. У нас с Валерией Андреевной много работы. Не отвлекайте её, пожалуйста. У вас СВОЯ помощница есть, — выпроваживает друга Баринов.

Хазов не обижается. Наоборот, ему становится весело.

— Прости, дорогой, не знал, что уже имеется шмель, опыляющий этот цветочек. Ладно, попью амброзии в другом месте. Жужжи спокойно, — подмигивает мне и покидает кабинет. Лариса испаряется следом.

А я поднимаю глаза на Баринова и вижу в них неприкрытое обвинение.

«В чём? В том, что его заместитель сюда тропинку протоптал? Битой его надо было встретить? Перцовым баллончиком опылить?

И что это вообще за грязные намёки про «цветочки» и «шмелей»?

Я этому шершню жало-то вырву в следующий раз, чтобы больше нечем было хлебать амброзию…»

— Валерия Андреевна, мне кажется, что я слишком часто вижу Германа Петровича в нашей приёмной, — выговаривает мне шеф.

— Мне тоже так кажется. Что будем делать? — перекрещиваю руки на груди и смотрю в глаза Баринова.

«Ты — мужик, ты и думай».

— Вы хотите сказать, что не поддерживаете его интерес? — от голоса веет сарказмом.