Книга Скандал, развод и Новый год, страница 85 – Ольга Гольдфайн

Сажусь на кровать, ноги не держат. Руки тоже кажутся свинцовыми. Из меня словно весь воздух выпустили, а внутри залили тяжёлую ртуть.

— Доченька, пусть Максим позвонит водителю, и он вас отвезёт в посёлок, домой. Скажи мне, ты цела? Тебя не тронули?

Марина начинает плакать в трубку. Рыдать, не в силах больше сдерживать себя. Я замираю в предчувствии беды, но дочь надрывно, с паузами, произносит:

— Он… Он… Не успел… Дядя Миша прибежал…

И тут меня прорывает. Я тоже реву белугой, но уже от облегчения:

— Солнышко моё… Мариночка, детка, всё хорошо… Слава Богу, всё позади. Мы скоро приедем, маленькая моя. Я всегда буду с тобой рядом… Успокойся, малышка. Всё закончилось. Больше тебя никто и никогда не тронет.

Мы прощаемся, и я тут же звоню Баринову:

— Егор, Марина приехала в Москву. Её привёз на фуре какой-то дядя Миша.

Муж облегчённо выдыхает:

— Это Михаил Иванович Кононов, пятьдесят пять лет, водитель. В полиции установили, кто жил в соседней комнате. В субботу утром он уехал в Москву. С ней всё в порядке?

— Да, всё хорошо, но подробностей я не знаю. И ей определённо угрожали, как я поняла, — мой голос глохнет. Не могу даже озвучивать то, что, вероятно, пережила дочь.

— Лер, Серого нашли, скрывался у местной подруги. Он приставал к Марине, но прибежал сосед и отбил девчонку. Тот самый дядя Миша…

Егор замолкает, а я осознаю, что моя девочка была на волосок от страшной трагедии, а может, и от смерти.

Сердце останавливается на пару секунд, и я тихонько ударяю себя по грудной клетке, чтобы оно вернулось к своей работе. Умереть и не увидеть дочь после всего, что случилось, было бы ужасно.

Баринов возвращается в гостиницу, мы едем в школу за документами Марины, потом заезжаем к Столетову.

Он открывает дверь, и я понимаю, что бывший не совсем трезв. На столе бутылка водки, на тарелке нарезаны колбаса и сыр.

Заливает горе, бедный, несчастный, безутешный отец...

— Лер, ты собирай вещи Марины, а мы поговорим, — провожает меня в комнату Егор, а сам закрывает двери в кухню.

Он что-то долго выговаривает Столетову. До меня доносится мат, муж костерит Вадима, на чём свет стоит.

Стучусь в кухню. Красный и злой Егор открывает дверь:

— Что?!

— Паспорт не могу найти, — тихо шепчу, боясь попасть под горячую руку. Муж зол как сто чертей.

— Вадим, где паспорт Марины? — кричу через плечо, поднявшись на носочки.

— В шкафу в выдвижном ящике справа, — отвечает Столетов.

Я ухожу искать документы, а в кухне продолжается воспитательная работа. Так ему и надо, этому козлу!

От Столетова мы сразу едем в аэропорт. Есть возможность вернуться в столицу с пересадкой.

— Лер, я увольняю Вадима. Алименты тебе от него не нужны, я вас всем обеспечу. Но работать с этим мудаком больше не буду. Дерьмо, а не мужик, — сообщает мне Егор, пока мы ожидаем посадку на борт. — Яйца бы ему оторвать, да руки пачкать не хочется…

— Делай, как считаешь нужным, — устало соглашаюсь. — Мне всё равно.

Ни слышать, ни видеть своего бывшего не хочу.

После того, что случилось с дочерью, для меня он просто умер…

Домой приезжаем в семь утра. Дети ещё спят, только слышно, как на кухне за закрытой дверью хозяйничает Анна Тимофеевна. Она одинокая, живёт в доме, только изредка уезжает к себе.

Мы тихо раздеваемся, я сопласкиваю после дороги руки в ванной и на цыпочках поднимаюсь на второй этаж. Мне всё ещё не верится, что оба ребёнка со мной.