Книга Травница и витязь, страница 100 – Виктория Богачева

— Поединок и рассудит, кто правду говорит, а кто лжет, — продолжил он негромко.

— Я уже думал об этом, — Стемид сдержанно кивнул. — Но как наместник я не могу вызвать Станимира.

— Я вызову, — еще более спокойно пожал плечами кметь.

— Нет, — голос княжича разрубил звонкую тишину, повисшую после слов Вечеслава.

Выпрямившись и встав из-за стола, Крутояр решительно мотнул головой. Правую руку он прижимал к ране на боку. Та по-прежнему его донимала.

— Такое обвинение не поединком разрешать. А если ты проиграешь?

Сдержанный шепот прошел по горнице.

— Коли за ним Правда, не проиграет!

— А это пусть девка решает, вдруг солгала нам!

Мстислава резко втянула воздух носом и приказала себе молчать.

— Порой Перун глядит совсем в другую сторону, — тихо отозвался Крутояр, выслушав всех, кто хотел ему возразить. — И нынче может не по Правде рассудить. И что тогда? Заговора не было, Мстислава лжет? А наместник Велемир против меня замышлял потому, что головой о дерево стукнулся?..

— Я не честь князя стану защищать. А ее. Не как ладожский десятник Станимира на поединок вызову, — усмехнувшись шутке Крутояра, заговорил Вячко. — Так, хоть время потянем. Сам посуди, княжич, пока второй гонец до Ладоги доскачет, пока подмога придет...

Он замолчал, недоговорив, потому что слова были не нужны. Пройдет не одна седмица. Ладожской дружины они могут и не дождаться.

— А если ты проиграешь? — повторил Крутояр вопрос, скрипнув зубами.

В упор, не отрываясь, он смотрел на Вечеслава. Тот с показной легкостью пожал плечами.

— Стало быть, не такой уж я добрый воин, — отозвался насмешливо, но от его слов у Мстиславы вся кровь вскипела.

Она попыталась поймать его взор, но Вячко глядел лишь на своего княжича. Возразить ему вслух, при чужих она не решалась. Но кому как ни ей знать, что Перун частенько отворачивался, когда что-то дурное происходило с ее родом? Не отвернется ли Бог-Громовержец и на этот раз?..

И как потом жить, зная, что повинна еще и в этом?..

— Нет, — заговорил кто-то из мужчин. — Княжич прав. Сотника Станимира вызывать нельзя.

— Так и десятник дело молвит. Как мы продержимся, пока подмога не придет?..

— Да разогнать кулаками толпу один раз, чтоб неповадно было!..

Горница потонула в шуме и гвалте множества голосов. О Мстиславе забыли, увлеченные препирательствами мужчины и глядеть на нее перестали, и она тихонько подступилась к Вечеславу, который ни с кем не спорил, лишь молча слушал. Он стоял в углу, опершись плечом о сруб, со скрещенными на груди руками.

И вновь один-единственный взгляд, который кинул на нее десятник, пробрал до самого нутра, заставил мурашки рассыпаться по телу.

Мстислава посмотрела на него в ответ. На широкие плечи, на насупленные брови, на губы, что сжались в тонкую линию.

— Вячко... Вечеслав, — откашлявшись, позвала она. — Не нужно... не выходи из-за меня против Станимира.

Десятник сурово на нее посмотрел, и она почти пожалела, что открыла рот.

— Почему? — спросил коротко.

— Боги отвернулись от нашего рода, — прошептала Мстислава, уткнувшись взглядом себе под ноги.

В покосившейся избе на окраине леса говорить с ним было куда легче. Нынче же... слишком много всего намешано, и слишком много всего стояло между ними.

— Я не хочу, чтобы неудача коснулась и тебя, — она все же заставила себя вымолвить последние слова твердым голосом.