Книга Травница и витязь, страница 147 – Виктория Богачева

... и всё равно упустил.

Первая фигура на его пути возникла словно из-под земли. Ещё три шага назад никого не было, а вот уже враг вращал мечом со всей дури, словно отмахивался от надоедливой мошки.

И вместе с появлением первого противника в уши Крутояра ворвались чужие голоса. Он узнал родную, привычную брань, и это словно утроило его силы. Срывая горло и раздирая лёгкие, он закричал.

— Мы свои, свои! Конунг Харальд Суровый пришёл на помощь!

На мгновение стало так тихо, словно битва остановилась. А потом вопли вновь обрушились на Крутояра, но среди них — несвязанных, радостных, ликующих — он услышал голос воительницы Чеславы.

— Княжич?! Ты ли это...

Она кричала издалека, их разделяла битва, но Крутояр всё равно узнал. И радостно завопил в ответ.

— Я! Я, Чеслава, я!

И чужой удар древком — слава Перуну! — топора, пришедшийся по рёбрам, выбил из него весь воздух и запал, едва не толкнул на землю на колени. Кричать стало некогда, и, опомнившись, Крутояр крепче ухватился за меч, отбиваясь почти вслепую.

Он сглупил, выдав в себе княжича. Северные дикари, может, и не изъяснялись на его языке, но некоторые слова понимали, и сын конунга — было одним из них.

Его выручил Харальд, проломив череп противнику, чей удар заставил Крутояра отчаянно хватать ртом воздух и захлёбываться от его нехватки. Нескольких мгновений, что подарил ему конунг, княжичу хватило, чтобы оправиться, и он ринулся в самую гущу.

Схватка выдалась непростой. Луна едва мерцала сквозь рваные облака, серебряными брызгами выхватывая из мрака лица — перекошенные яростью, мокрые от пота и крови.

Норманны — те, которые задумали напасть на терем, и те, которые пришли с Крутояром, — не шибко отличались друг от друга. Спутать их было легко и в спокойное время, а уж в пылу битвы... Тогда не станешь долго приглядываться да разбираться, лишь бы выжить — вот и весь сказ.

Крутояр налетал несколько раз на своих и с трудом расходился, и лишь потому, что его знали, успел примелькаться за несколько дней, проведённых на драккарах. А другие?..

Вдруг из-за ближайшего дерева к нему метнулся силуэт. Крутояр успел заметить только блеск стали — и инстинктивно вскинул меч. Удар обрушился с такой силой, что княжича отшвырнуло на шаг назад. Противник — широкоплечий северный дикарь с растрёпанными косами — рванул вперёд, пытаясь прижать его к стволу.

Крутояр скользнул в сторону, меч в его руке описал короткую дугу, звякнув о железо топора. Он отбил ещё один удар, но ладонь и запястье загудели от жесточайшей отдачи. Дышать стало тяжело, лёгкие выжигал ледяной воздух.

Слева мелькнула тень — ещё один враг. Княжич развернулся, нырнул под удар, лезвие его меча скользнуло по рёбрам противника. Тот взвыл, но успел схватить Крутояра за плечо, пытаясь опрокинуть. Княжич вырвался, шагнул вперёд и вогнал меч под руку норманну, который осел на колени, а Крутояр услышал, как за его спиной кто-то навсегда уложил на землю второго противника.

С каким-то невероятным везением он выхватил из сумятицы битвы светлое пятно — убрус Чеславы, который то и дело вспыхивал в лунном свете, и принялся к ней прорубаться. Лишь приблизившись, он заметил, что воительница ранена: она прижимала правую руку к боку, а меч держала в левой. Подле неё с упрямой яростью бились двое кметей, которых княжич знал по терему. Они не отходили от неё ни на шаг, и даже редкая резкая брань Чеславы не могла заставить их покинуть её сторону.