Книга Травница и витязь, страница 169 – Виктория Богачева

Прозвучало жёстко, даже жестоко. Седмицы тягостного ожидания, когда никто на Ладоге не получал от князя вестей; уходившие и не возвращавшиеся гонцы; слёзы и страх княгини; осиротевшая дружина и терем...

Крутояр не считал себя вправе судить отца. Сперва следовало обуть его сапоги и проделать его путь. Он представил беспомощность князя, его бессилие. Не мочь вернуться домой и знать при этом, что княжеству, терему и семье грозит опасность, что грядёт буря, которую не выйдет остановить...

Он повёл плечами и с усилием сглотнул. Одно княжич знал наверняка: не приведи Перун оказаться однажды перед таким выбором.

Они проговорили до глубокой ночи, несмотря на усталость. Крутояр рассказал про травницу Мстиславу, которая пряталась в глуши от новоградского сотника, как она выхаживала его, как дважды спасла жизнь, и что приключилось потом. Как Вячко вытащил его из-под стрелы на охоте и принёс к ней в избу, как лесом они пробирались к Новому граду, уходя от погони, и как она всё же их настигла. Как нежданно-негаданно повстречали дядьку Стемида, разыскивавшего их. Как раскрутили ниточку заговора, и она привела к сотнику Станимиру, как против него выступила Мстислава, а обезумевшая толпа подпирала частокол терема в Ладожском конце, и как потом Вечеслав вышел на Божий суд и победил, и Перун послал им конунга Харальда, благодаря которому удалось отбить терем.

— Я сказал, что Ладога у него в долгу, — выдохшись, закончил Крутояр и вопросительно посмотрел на задумчивого князя.

— Ты верно сказал, — кивнул тот и недобро оскалился, выслушав про мытарства сына. — Четыре зимы назад я худо рассудил с Новым градом. Нынче мы это поправим.

Дома было... непривычно.

Вечеслав думал это потому, что ушёл он одним человеком, а вернулся — совсем другим. Он малость припозднился и не застал большой пир в честь возвращения Ярослава Мстиславича. Приехал к его отголоскам: городище радостно гудело седмицу кряду.

Он едва успел перекусить с дороги да повидать мать в избе, как из терема за ним прибыл отрок: звал князь.

Вечеслав ведь вернулся не один, вместе с ним снаряжённый наместником Стемидом отряд привёз и Станимира... Всю дорогу сотник провёл в верёвках, а Вячко старался обходить его десятой дорогой и даже взгляда случайного на него не бросать, потому что знал, что не стерпит и сорвётся.

Лучше не будить лихо, пока тихо. Потому за седмицу в пути он ни разу сотника Станимира не видел, и под стражу князя его передали без Вечеслава.

До Карачуна оставалось три седмицы. Стало быть, на Ладоге он пробудет недолго, но многое следовало успеть. Поведать матери о Мстиславе... И князю Ярославу, чтобы отпустил в Новый град. И Вячко не мог сказать, какой разговор будет тяжелее.

Целый день валил снег, и княжеское подворье утопало в пушистом белоснежном покрове.

— Десятник! — окликнул его звонкий, знакомый голос, стоило войти в ворота.

Вечеслав обошёл терем и остановился: на утоптанной площадке дружинники устроили потеху. Крутояр, босой и раздетый до порток, размахивал притуплённым мечом, его кожа пылала от холода, по телу расползались красные пятна от снега, которые он обтирался. Напротив, ухмыляясь, стоял сотник Горазд — как положено мудрому мужу — в рубахе.

Вокруг гудели гридни, хохотали, кто-то азартно хлопал ладонями по рукояти меча.