Книга Травница и витязь, страница 175 – Виктория Богачева

Ехали неспешно, в землях, над которыми когда-то главенствовал наместник Велемир, задержались на несколько дней, потому как князь дожидался старейшин поселений: хотел потолковать. Завидев старосту Вторака, Вечеслав и Крутояр молчаливо переглянулись, а десятник подумал мельком, что весной или летом стоило бы съездить к той заброшенной избе, где прежде жила Мстислава с братом.

Но всякой дороге приходит конец, и в один из дней вдали показался Новый град.

____________________________________

* Одна из ритуальных фраз, которую задавали жениху на утро после брачной ночи. Ответ "лед ломал" предполагал, что девушка сохранила невинность до свадьбы, про грязь, думаю, все понятно.

Но нужно сказать, что чем дальше от центра и Южной Руси, тем терпимее было отношение к лишению девственности. Вероятно, связано с малочисленностью населения, преобладанием мужского населения над женским, погодными факторами, которые повлияли на то, как развивалась межличностные отношения и тд и тп.

А что в X веке на Руси делали, так и вовсе сказать невозможно:)

Спрятав щёки в меховой опушке, чтобы не покусал мороз, и ладони в тёплых рукавичках, Мстислава вышла на крыльцо и прищурилась, когда в глаза ударил ослепительный свет багряного заката. Приближался солнцеворот, и дни становились совсем короткими.

Казалось бы, она только-только ступила в избу лекаря Стожара, а уже минуло столько времени, и вот-вот солнце скроется за горизонтом. От её одежды тянуло горьким разнотравьем и сладким мёдом, и Мстислава довольно улыбнулась. Она любила этот запах.

И избу господина Стожара — тоже. Редко когда пропускала день и не заглядывала к нему. Здесь она чувствовала себя спокойно и вольготно, лекарю не было дела до её прошлого, он никогда не выспрашивал, ничего не говорил, не вспоминал. Редко-редко упоминал матушку, и то, чтобы восхититься её знаниями или умениями.

Она переступала порог и словно оставляла позади весь груз прошлого, что таскала на своих плечах, забывала, кто она, что приключилось, что ей ещё предстояло. В этих стенах можно было забыть, кто она, и просто быть собой.

Лютобор обещался проводить её до терема наместника Стемида, но, верно, припозднился, и Мстислава сошла с крыльца. Идти было недалеко, и она давно перестала бояться чужих взглядов и колких слов. Всю жизнь скрываться не будешь...

Она и брат по-прежнему жили в тереме наместника, Рогнеда Некрасовна выделила ей горницу на женской стороне, а Лют ночевал в клетях вместе с отроками. Стемид сдержал обещание и пристроил его учиться воинскому делу, подыскал ему пестуна, и мальчишка постигал непростую ратную науку.

Обещание сдержали и бояре, посулившие, что отстроят детям убитого заговорщиками воеводы терем, что был сожжён дотла. И даже зима не стала помехой для работ, и уже было расчищено место, вырыта глубокая яма для подклети, укреплена брёвнами и тёсом, на дно положены доски, а поверх — нижний венец из толстых брёвен.

Мстислава чувствовала себя неблагодарной, но всякий раз, проходя мимо места, где стоял старый терем и возводился нынче новый, она отворачивалась, не желая смотреть. Сердце к нему не лежало. А вот Лютобор, напротив, радовался и частенько бегал поглядеть или подсобить мужикам. Когда силы оставались после того, как день-деньской его гоняли на подворье наместника Стемида.