Книга Травница и витязь, страница 195 – Виктория Богачева

Мстислава смущённо улыбнулась и взглянула на него из-под длинных ресниц.

— Отец хочет, чтобы я вернулся в Новый град весной. Как только сойдёт снег.

Он и Крутояр засиделись за длинным столом после вечерней трапезы. Уже почти все разошлись, и холопы с чернавками убирали опустевшие миски и кувшины.

Вечеслав поднял на княжича прозорливый взгляд. После смерти боярина Звекши тот сделался не в меру задумчив. Ладожский десятник ещё тогда почуял нутром, что грядут перемены.

Так и оказалось.

— Он хочет, чтобы ладожский конец вырос вдвое, а то и втрое, — прибавил Крутояр и замолчал. Потом посмотрел Вечеславу прямо в глаза. — Если я попрошу, поедешь со мной?

Ему не нужно было просить, он был княжичем. Мог приказать, и никто не посмел бы ослушаться.

— Поеду, — не задумываясь, отозвался Вячко. — Поеду, княжич.

Крутояр бегло улыбнулась, словно и не ожидал другого ответа, и повёл плечами, сбрасывая напряжение.

— А невесту куда приведёшь? — спросил он с усмешкой, и вот тогда Вечеслав призадумался.

Он слышал — говорила Мстислава — что по приказу ещё Звекши Твердиславича начали отстраивать терем, в котором прежде жила её семья. Его спалили той же ночью, когда они сбежали из Нового града, и долгих четыре зимы пепелище не трогали. Тот кусок земли лежал совсем рядом с ладожским концом, и порой, проходя мимо, Вечеслав поглядывал на не шибко радивых работников.

Но и земля, и терем причитались не ей и не ему. За отцом наследовал Лютобор, ему там и распоряжаться, как войдёт в зимы. И ни пяди он не станет отбирать у мальчишки.

— Поговаривают, вскоре ладожский конец прирастёт новыми наделами, — поиграв бровями, сказал княжич, догадавшись, о чём столь глубоко задумался Вечеслав. — Земля, правда, пустая...

— Не насмехайся, — строго оборвал его десятник, и Крутояр, малость смутившись, замолчал.

Пересилив себя, вновь заговорил, но уже по-другому.

— Я спросил у отца, и он дозволил. Утром первым делом пойдём, я покажу, что станет нашим. А ты поглядишь, что понравится.

В горле сделалось сухо, а появившийся там комок помешал вдохнуть воздуха. По груди растёкся жар.

— За что мне такая честь? — с трудом протолкнув слова, спросил Вечеслав.

Крутояр глянул на него так удивлённо, словно он заговорил на чужом языке.

— Ты мне жизнь спас. На охоте, — напомнил и дёрнул губами, усмехнувшись. — Позабыл?

Вячко мотнул головой и обрадовался, когда волосы упали на лицо, скрыв его растерянность. Знамо дело, не позабыл, но...

Но как-то за четыре зимы привык думать, что никогда ему не избавится от позора, который сам на себя навлёк, уведя тем вечером княжну Яромиру из терема. Так что о княжьей милости Вечеслав велел себе позабыть.

А тут вон оно как обернулось.

Он хмыкнул, припомнив, как накануне сказал Мстиславе, что пора им перестать поминать прошлое, оставив его позади. Другим-то советы раздавать всегда легче, чем самому их выполнять. Жар вновь зародился в груди и растёкся по телу приятным теплом. Вечеслав убрал со лба волосы и посмотрел на Крутояра, который вглядывался в его лицо едва ли не с испугом.

Он тоже не умел пока дарить, как ладожский десятник не умел принимать дары.

— Благодарю, княжич.

Тот откашлялся в кулак и кивнул.

На другой день отправились смотреть землю. Немного подумав, Вечеслав позвал Мстиславу и Лютобора. Впрочем, мальчишка недолго помнил, что ему полагается присматривать за сестрой, и убежал далеко вперёд. Крутояр же, наоборот, отстал, и вскоре жених и невеста зашагали вдвоём.