Книга Травница и витязь, страница 60 – Виктория Богачева

Губы у Умилы некрасиво задрожали, но она упрямо вскинула голову.

— Меня не так учили, — отрезала тихо, но твердо.

Крутояр прищурился. В этой девчонке, в этой тонкой фигуре с растрепанной косой вдруг явственно проступила та, кем она и была на самом деле. Он понял, кого ему напоминала Умила все это время. Мать-княгиню, сестер-княжон.

Вячко выдохнул так, будто и его пробило насквозь осознание. По лицу было видно, что хотел отругать еще — за то, что не послушалась, за то, что подвергла себя опасности, — но не смог.

— Нужно связать их, — вытолкнул через силу и кивнул на мужиков. — И брата твоего вернуть. Щенок-то с ним? — жесткие губы тронула редкая улыбка.

Умила слабо улыбнулась в ответ.

— С ним, — кое-как она поднялась на ноги, подошла к зиявшему проему и несколько раз прокричала ночной птицей, и через считаные мгновения почти такой же крик донесся в ответ.

Вячко молча покосился на княжича. Все, что хотели, они сказали друг другу без слов.

— Поищи пока веревку, — мягко попросил кметь повернувшуюся к ним травницу. — А я огонь разожгу.

— А коли они не одни были? — встревожилась Умила.

— Едва ли, — хрипло выдохнул Крутояр. — Не может у наместника столько быть людей.

При упоминании Велемира травница дернулась и невольно обхватила себя за плечи. Но сочившаяся из раны кровь отвлекла ее внимание.

— Тебе бы повязку сменить, — обронила озабоченно.

Постепенно все сделали: Вячко особым узлом связал выживших противников по рукам и ногам, чтобы не могли и шагу ступить, а для надежности каждому в рот запихнул по кляпу, чтобы не болтали зря. Вернувшийся Лют подсобил ему с костром, и они согрели в котелке оставшуюся воду. Травница хлопотала над раной княжича, а щенок разрывался, не зная, за кем следовать неразлучным хвостиком. Изредка он садился на землю и обиженно тявкал. Помнил еще, как подхватили на руки и против воли унесли из сторожки!..

Когда Умила отошла к костру, Вячко подсел поближе к княжичу, все косясь на рану. Выглядела та еще более скверно, чем в вечер, когда они оказались на пороге избы травницы.

— С рассветом схожу, осмотрюсь, — негромко сказал кметь. — Должно быть, у них где-то поблизости становище. Откуда-то же они к нам забрели.

Крутояр устало прикрыл глаза. Лишний раз он старался не шевелиться и не говорить. Он чувствовал себя слабым, а потому — жалким.

— Напрасно я заговорил с ними, — выдохнул еще тише. — Только на смех подняли.

Вячко покосился на него и качнул головой.

— Не кори себя. Как сделал — так сделал.

— Ты бы смолчал? — Крутояр опалил его взглядом и заставил себя замолчать, чтобы хоть вслух не произнести: а как поступил бы отец?

Потому что в голове он эту мысль крутил беспрестанно.

— Я и не княжич, — беззлобно усмехнулся Вячко.

— Меня спасла девчонка. Уже во второй раз... — он вновь оборвал себя на полуслове и нахмурился. — Я скажу ей, кто я. Негоже молчать. У меня долг перед нею.

Вячко был с ним не согласен, Крутояр видел это по помрачневшему лицу. Но спорить не стал. Как и отговаривать. Лишь нервно дернул щекой и застыл, насупившись.

И когда Умила вернулась к ним от костра, с опаской поглядывая на напряженных мужчин, Крутояр перехватил ее взор. И заговорил.

* * *

— Хорошего же наместника выбрал твой отец.

Глаза-колючки Умилы заледенели. Княжича она выслушала молча, только все глубже делалась морщинка, прорезавшая лоб. И лишь когда он договорил, с ее губ сорвались ядовитые, злые слова.