Книга Травница и витязь, страница 67 – Виктория Богачева

— А на не поясе? — не унимался Лют, и Мстиша тайком погрозила брату кулаком.

Теплое чувство в груди окончательно сменилось ледяным ужасом, когда она посмотрела на хмурое, решительное лицо Лютобора. Мстиславе захотелось трусливо зажмуриться.

— Оберег отцовский, — скупо отозвался Вячко. — Потому и ношу.

— И у моего отца такой был, — ляпнул глупый мальчишка, и Мстислава взвилась на ноги, толком не понимая, что намеревалась сделать.

Прикрикнуть на брата? Заткнуть ему рот? Вытащить за шиворот из сторожки?..

Крепкая хватка удержала ее на месте. Даже не взглянув на травницу, Вячко сжал ее локоть. Во все глаза он смотрел на нахохлившегося Лютобора.

— Откуда же?

Замерев, Мстислава отчаянно замотала головой. Ладонью она прикрыла рот, чтобы не закричать.

— Он был воеводой в Новом граде, — выпалил Лют одним махом. — Его звали Ратмиром Туровичем. Его подло убили четыре зимы назад, когда была битва с норманнами! Его и нашу матушку, и нас с сестрой хотели, но дед Радим спас, увез прочь!

Тишина навалилась тяжелым грузом.

Мстислава все еще стояла, словно вкопанная, и чувствовала, как внутри что-то крошится. Колени подогнулись, но она удержалась — только стиснула зубы, чтобы не выдать себя. Сердце бухало в груди, будто собиралось вырваться. В голове метались обрывки воспоминаний: отцовская рука, щит, голос матери в последний вечер...

Она медленно отвела ладонь от лица и выдохнула так, будто с воздухом вышла часть ее самой. Смотреть на десятника или княжича было страшно до ужаса.

Их тайны больше не было.

— Что ты болтаешь такое?.. — первым очнулся княжич.

Даже кое-как сдюжил отлепиться от сруба и посмотреть на Люта с недоверчивым прищуром.

— Думай, о чем врешь, — добавил глухо.

Знамо дело, мальчишка тотчас вскинулся. Сперва подскочил к Мстиславе и снял у нее с пояса нож.

— Здесь клеймо стоит кузнеца из Нового града! Он скажет, что я не брешу, рукоять под отцовскую руку делал! Непременно припомнит, — сверкнув глазами, торопливо пояснил княжичу. — А на тебе рубаха его да плащ, — это Лютобор выпалил, обернувшись к Вечеславу. — Да многие его припомнят. И нас, его детей.

Мстислава прикусила краешек губы. Ее разрывали злость и жалость, стоило поглядеть на младшего брата. Она многое отдала бы, чтобы обратить его слова вспять, но было поздно.

— Кто убил вашего отца? — впервые заговорил Вечеслав. — И зачем?

Его голос Вячко прозвучал глухо, почти отрешенно. Он старался не глядеть ни на Лютобора, ни на Мстиславу, и именно это больнее всего полоснуло по ней.

Ее губы дрогнули, но она тут же поджала их. Стиснула руки, как перед ударом — будто могла сдержать то, что кипело внутри.

Лют в беспомощности обернулся на сестру. Он был мальцом тогда и плохо запомнил все, что приключилось. Она сердито мотнула головой, не желая говорить. Удушливый страх липкой волной расползался по телу. Четыре долгих зимы она хранила этот секрет, который стоил жизни ее отцу и матери, а нынче, благодаря болтливому языку Люта, был пущен по ветру, и никто не ведал, к чему это приведет.

Молчание ее было громче любых слов, громче крика. Теперь оба — Крутояр и Вечеслав — вглядывались в ее лицо, а Лютобор, сердито насупившись, переступал с ноги на ногу.

— Как ваши имена? — убедившись, что не услышит ничего связного от травницы, княжич вновь заговорил.