Книга Травница и витязь, страница 7 – Виктория Богачева

Запоздало в груди у Крутояра засвербело. Он злился на князя, даже обижался, что было, вестимо, недостойно. Но у него был отец, на которого он мог злиться.

А у Вячко отца не было. Больше не было.

Вздохнув, Крутояр принялся шумно дуть на кашу, которую зачерпнул ложкой и поднес ко рту, но так и застыл, задумавшись.

После трапезы, когда Нежана убирала со стола, Вячко пошел подрубить дров, и княжич выскользнул следом за ним из избы. На горизонте совсем недавно догорело солнце, и вокруг медленно сгущалась темнота. Он сел прямо на крыльце, положил локти на согнутые колени и принялся наблюдать за тем, как мерно кметь вздымал и обрушивал на бревна тяжелый топор.

В какой-то момент, заметив его взгляд, Вячко остановился.

— Будешь? — спросил, и Крутояр кивнул, хоть и знал, что назавтра горько пожалеет о своем решении, когда будет болеть избитое и натруженное тело.

После первого удара, расколовшего бревно пополам, княжич ощутил, как внутри словно оборвался тетива. После второго оборвалась еще одна. Каждый раз, как под ноги падали новые колья, он чувствовал, как ему становилось легче. Уходила царившая на душе злость, выплескивалась ярость, которая терзала сердце, исчезал гнев, но заместо них появлялось сожаление.

«Завтра пойду и повинюсь», — думал он, сдувая упавшие на глаза волосы и чувствуя, как по вискам стекает пот.

Крутояр почти закончил с дровами, когда в забор, которым была обнесена изба, поскребся еще один нежданный гость. Вячко только закатил глаза, первым разглядев меньшого брата своего взмыленного воспитанника, княжича Мстислава. Тот скользнул на небольшое подворье, прижимая к груди какой-то сверток.

Заметив брата, Крутояр с досадой отложил топор. И вновь в лицо ударил стыд. Он ведь осерчал на него за то, что тот отправится с отцом в Великую степь.

— Я тебе рубаху принес, — сказал Мстислав, топчась на месте под насмешливым взглядом Вечеслава. — Мне воительница Чеслава как сказала, что ты с батюшкой повздорил, и он тебя из терема прогнал, я сразу же сюда.

— Не прогнал, — пробормотал Крутояр, пряча от брата вспыхнувшее лицо. — Велел не ночевать, чтобы мать не тревожить. Давай сюда рубаху, — он подошел и протянул руку, и Мстислав с готовностью сунул ему мягкий сверток.

— Я не просил его, чтобы меня вперед тебя взял, — прошептал, чтобы лишь старший брат услыхал.

Прежде Крутояр мыслил, что шибче покраснеть уже не выйдет, но в том он ошибся.

Вышло.

И вроде не девка, чтобы от любого слова вспыхивать, но стыд жег лицо, и никакого слада с этим не было.

— Я о таком и не мыслил! — поспешно солгал он, и оттого вышло грубее и резче, чем следовало.

Мстислав выдохнул и заметно повеселел.

— А может, я здесь вместе с тобой переночую? Я и в клети могу, — и он с надеждой уставился на Вечеслава, но тот лишь постучал себя ладонью по лбу.

— Ты думай, что говоришь, — присоветовал строго. — Ступай-ка в терем, княжич, пока я тебя не взялся учить.

Улыбка стекла с губ Мстислава, и он пригорюнился. Потом бросил на старшего брата еще один озорной взгляд, махнул Вячко рукой и заспешил обратно к забору.

Проводив его взглядом, кметь вздохнул.

— Все, спать, — велел и отобрал у Крутояра топор.

Ближе к рассвету она вновь проснулась от страшного сна, который приходил к ней каждую седмицу вот уже почти четыре зимы. Под осень, как нынче, болело особенно сильно.