Книга Травница и витязь, страница 93 – Виктория Богачева

— Он убийца! — воскликнула Мстислава. — Лжец! Истязатель!

— Твое слово — против него, — наместник покачал головой. — А после того, что Станимир рассказал на площади... — и он красноречиво замолчал. — Тебе никто не поверит.

Мстислава слушала его, мелко-мелко дрожа.

— Довольно, воевода, — не выдержав, вперед ступил мрачный, черный лицом Вечеслав.

— Ты тоже помолчи, — огрызнулся на него Стемид. — Притащил не пойми-кого из леса на нашу беду.

И, прежде чем Вячко вскинулся, поспешил заговорить Крутояр.

— Она спасла мне жизнь. Дважды, — строго напомнил он.

Долг платежом красен, и он не собирался забывать, что обязан Мстиславе. Потому повернулся к ней и спросил, постаравшись, чтобы голос звучал спокойно.

— Чем слова свои подтвердишь? Может, видаки были? Тогда, четыре зимы назад?

— Коли были, то больше их нет. Или Станимир уморил, или сами... как наш дед Радим, — тихо отозвалась она и стиснула зубы, подавив всхлип.

По старику она тосковала.

— Была грамотка, ее дед Радим сберег. Но Станимир отобрал, когда увез нас в свой терем. Не ведаю, что теперь с ней. Сжег, верно.

— Какая грамотка? — почуяв что-то, в Мстиславу вновь вцепился Стемид.

— С именами да письмом от князя Рюрика.

Крутояр чуть не застонал от разочарования и раздражения.

— Да чего ты молчала-то? Отчего раньше не рассказала правду? Когда Лютобор поведал, чьи вы дети? Почему про заговор смолчала?! — воскликнул, горячась.

Мстислава обожгла его таким взглядом, которого он никогда прежде ни у какой девки не видел.

— Я не хотела идти с вами, княжич, — поджав губы, напомнила она. — И ногой не хотела ступать в Новый град, потому что знала, что Станимир не прекращал нас искать. А мой брат — глупый мальчишка, который не разумел, что болтал.

— Ты могла отдать грамотку, пока ее не забрал твой жених, — вмешался Стемид. — Нынче-то легко про нее говорить. Мол, Станимир повинен, вот и весь сказ. А доказывать как будешь?

Крутояр скривился, когда заметил, что к глазам Мстиславы прилили слезы. Чувствовал он себя скверно. С одной стороны — набросилась на девку, напали с вопросами жестче, чем иной раз нападали с мечом. Но с другой — коли говорит она правду, то... то эту правду придется им отстаивать, им за нее кровь проливать.

Они рассорятся с Новым градом, лишатся союзника и все это из-за слов одной девки. А коли она лжет? Наговаривает на Станимира, чтобы скрыть свой позор?

— Отчего ты молчала? — не унимался наместник Стемид. — Отчего не отдала грамотку, как узнала, что перед тобой — ладожский княжич?

В отчаянии Мстислава попятилась и вновь прислонилась лопатками к срубу. Они загнали ее в угол, и Вечеслав, который топтался возле нее, выглядел так, словно с него кожу сдирали живьем.

— Воевода... — вступился он во второй раз. — Дай ей передохнуть хоть малость.

— Ей еще перед князем нашим стоять, — Стемид мотнул головой. — Да перед всем честным новоградским людом. Пусть говорит!

— Я боялась позора! — доведенная до отчаяния, воскликнула Мстислава. — Коли я рассказала бы про грамотку, Станимир бы растрепал... то, что он на площади рассказал... — ей сделалось стыдно, и она понизила голос до шепота.

— А позор, все одно, тебя нашел, — Стемид усмехнулся с нехорошим прищуром. — Что ж ты нынче не побоялась? Косу у всех на глазах отрезала. Да еще жених разболтал, что промеж вами было.