Книга Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище, страница 148 – Юлий Люцифер

Варн даже не скрывал удовлетворения.

— Теперь, — сказал он почти вежливо принцу, — если вы попробуете назвать леди просто спорной фигурой, половина северных домов решит, что вы объявили войну древнему праву.

Эйден медленно перевел на него взгляд.

— Ты слишком смел для капитана охраны.

— А вы слишком бездарны для наследника.

Я закрыла глаза на секунду.

Нет, Варн мне определенно нравился.

Ильва подошла к Северайн и очень спокойно затянула кандалы туже.

— Что с ними? — спросила я, кивком указывая на принца, тетку и Кирена.

Рейнар даже не посмотрел на пленников.

— Сначала — допросы. Потом решения.

— «Решения» звучит мрачно.

— Так и есть.

Северайн вдруг снова заговорила, но уже без прежнего контроля:

— Ты думаешь, победила? — прошипела она мне. — Дом сожрет тебя быстрее, чем ты научишься им дышать. Он уже взял в тебе больше, чем ты понимаешь.

Я посмотрела на нее.

Устало.

Спокойно.

— Может быть, — сказала. — Но, по крайней мере, теперь он не делает это ради вас.

Она дернулась так, словно я ударила.

Не силой.

Правдой.

Я повернулась к Рейнару.

— И что теперь будет официально?

— Официально? — переспросил он.

— Да. Для дома. Для родов. Для твоих людей. Для всех этих прекрасных свидетелей, которые сейчас очень внимательно запоминают, что увидели.

Он посмотрел на меня долго.

Потом сказал:

— Официально Черное крыло признало тебя хранительницей внутреннего огня и защитницей дома Арден.

Я моргнула.

— Очень длинный титул.

— Да.

— У тебя все длинное, когда дело касается важных вещей?

— Не все.

Я уставилась на него.

Он, кажется, сам понял, как это прозвучало, потому что взгляд у Варна в этот момент стал особенно небезопасно веселым.

Ильва, впрочем, как обычно, ничем себя не выдала. Только у уголка ее рта мелькнуло нечто очень похожее на тень удовлетворения.

— Ладно, — сказала я. — Вернемся к вопросам власти. Защитница дома — это одно. А твоя жена я теперь тоже официально не только на бумаге?

Вот теперь уже во дворе стало опасно тихо по совершенно другой причине.

Потому что да — вопрос был задан при свидетелях.

При принце.

При пленниках.

При огне.

И после такого ответа назад уже не заберешь.

Рейнар не отвел глаз.

— Да, — сказал он.

Спокойно.

Ясно.

Публично.

Не как уступку дому. Не как обязанность перед древним правом.

Как факт.

И от этих двух букв у меня под ребрами стало горячо куда сильнее, чем от любого ритуального огня.

Я выдохнула медленно.

— Хорошо.

— Хорошо? — переспросил он.

— Не порти момент, — сказала я тихо. — Я сейчас пытаюсь не упасть одновременно от силы дома, злости на принца и твоей внезапной честности.

Уголок его губ все-таки поднялся.

Совсем немного.

Но этого хватило, чтобы я окончательно поняла: да. День изменил все.

Эйден резко отступил на шаг.

Не от нас.

От проигрыша.

— Это еще не конец, — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Это как раз начало. Просто уже не твоего плана.

Он хотел сказать что-то еще.

Наверняка.

Что-то о короне, законах, правах, последствиях.

Но в этот момент по двору прошел новый гул. Глубокий. Каменный. И старые двери южной галереи захлопнулись сами собой, отрезая людей принца от основного крыла.

Все.

Дом определился до конца.

Не только со мной.

С ним тоже.

Эйден побледнел.

На этот раз заметно.

Рейнар повернулся к Варну.

— Наследника — под почетную охрану. До ответа короны он не делает ни шага без моего слова.