Книга Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище, страница 149 – Юлий Люцифер

— Что? — резко сказал Эйден.

— Ты хотел остаться в доме, — ответил Рейнар. — Поздравляю. Остаешься.

Скажу честно: в этот момент я почти полюбила древнее право.

Почти.

Северайн увели первой.

Кирена — следом.

Людей принца начали разоружать очень вежливо и очень без шансов.

Двор постепенно оживал после шока.

Но я уже чувствовала, как силы заканчиваются. Не драматически. Просто резко. Как будто все, что держало меня от часовни до этого момента, наконец отпустило и решило потребовать плату.

Пальцы похолодели. Колени стали подозрительно ненадежными.

Рейнар заметил это мгновенно.

Конечно.

— Хватит на сегодня, — сказал он тихо, уже только мне.

— Согласна.

— Ты дрожишь.

— У меня был очень насыщенный день.

— Подозреваю.

Я хотела сделать шаг.

И поняла, что это, возможно, уже лишнее геройство.

Честно.

Поэтому не стала спорить, когда он просто взял меня на руки.

Вот так.

Посреди двора.

При всех.

Я даже возразить толком не успела.

— Ты с ума сошел? — прошептала я.

— Да.

— Тут люди.

— Пусть смотрят.

На это мне уже совершенно нечего было ответить.

Особенно потому, что внутри, под усталостью, под пеплом, под страхом и злостью вдруг стало очень тихо.

Правильно тихо.

Я опустила голову ему на плечо всего на секунду.

Только потому, что сил на гордость уже не осталось. И потому, что после всего пережитого его руки сейчас казались не слабостью, а единственным местом, где можно ненадолго перестать держать весь мир на себе.

Пока он нес меня через двор, я видела краем глаза лица.

Слуг. Стражи. Людей дома.

Они смотрели не как на трофей. Не как на скандал. Не как на странную леди, которая внезапно влезла в древний огонь.

Как на факт.

Дом выбрал меня при всех.

И теперь уже никто не мог сделать вид, что этого не было.

У самой лестницы я все-таки тихо спросила:

— И что теперь будет с короной из пепла?

Он опустил взгляд на меня.

В глазах у него все еще горели остатки слишком долгого дня. Но под ними уже было что-то другое.

Спокойнее.

Теплее.

Опаснее для моего самообладания.

— Она рассыпалась, — сказал он. — Значит, ты не дала дому повторить старую форму власти. Теперь ему придется строить новую.

— С моей помощью?

— Да.

— Ужасно звучит.

— Мне нравится.

— Тебе все слишком быстро начинает нравиться.

— Нет, — очень тихо сказал он. — Только ты.

Сердце у меня пропустило удар.

Один.

Потом второй.

Я уставилась на него, забыв даже про лестницу, двор, пленников и тот факт, что он вообще-то несет меня на руках при всем доме.

Он, кажется, понял, что сказал это вслух.

Но не взял слова обратно.

И это было, пожалуй, хуже всего.

Потому что после такого молчать уже не получится.

Даже если очень захотеть.

А я, если честно, уже не очень хотела.

Утро пришло не сразу.

Сначала была ночь.

Длинная, густая, выжженная до костей. Такая, после которой человек уже не чувствует себя ни победителем, ни жертвой — только тем, кто somehow остался стоять, когда вокруг слишком многое рухнуло и слишком многое еще только начинает требовать расплаты.

Я проснулась не в страхе.

И не в чужом теле как в первый день.

А в тишине.

Настоящей.

Без криков из коридоров. Без зова красной комнаты. Без дрожи дома, который не знает, кого признавать и кого удерживать. Черное крыло дышало ровно. Спокойно. Словно впервые за много лет под его камнем больше не билось застрявшее «между».