Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 31 – Юлий Люцифер

— Если хотите схватиться за горло первой, сейчас самый удобный момент, — произнесла незнакомка. — Но я бы не советовала. Башня не любит истерик.

Я медленно повернулась.

Женщина стояла в дверях, придерживая рукой темный плащ у горла. Высокая, тонкая, с прямой осанкой и лицом, которое трудно было бы назвать красивым в привычном смысле, но невозможно не заметить. Резкие скулы. Узкий подбородок. Бледная кожа с голубоватым зимним оттенком. Волосы, темные с серебряной проседью у висков, заплетены в строгую косу. Глаза — серые, почти стальные.

И самое неприятное: в ее взгляде не было ни удивления, ни страха, ни смущения.

Она ожидала увидеть меня здесь.

Не «когда-нибудь».

Именно сегодня.

— Кто вы? — спросила я.

Она не поклонилась.

Просто сделала шаг внутрь башни, и дверь за ее спиной медленно закрылась сама собой.

— Наконец-то вы начали задавать правильные вопросы, — сказала она.

Я сжала ключ в кулаке сильнее.

— Это не ответ.

— А вы сейчас не в том положении, чтобы требовать ответы как должное, ваше величество.

— Зато я вполне в том положении, чтобы приказать вам объясниться.

Она чуть склонила голову. Не в почтении — скорее с интересом.

— И вы действительно думаете, что здесь, в башне, приказы королевы работают так же, как в парадных залах?

Хороший удар.

Умный.

Но не смертельный.

Я медленно подошла к центральному постаменту, оставляя между нами расстояние. Дневник под ледяным куполом казался почти живым: темная кожа обложки впитывала голубой свет стен, серебряный замок слегка мерцал, будто чувствовал близость чего-то своего.

— Раз вы заговорили со мной здесь, — сказала я, — значит, вам что-то нужно.

— Разумеется.

— Что именно?

Она посмотрела на дневник.

— Чтобы вы успели прочесть раньше, чем вам снова начнут лгать убедительно.

Холод по спине пробежал не от страха — от точности.

— Вы говорите так, будто не просто знаете о лжи. Вы были рядом с ней.

— Была.

— С прежней королевой?

— Да.

Тишина в башне стала плотнее.

Я смотрела на женщину и пыталась поймать хоть что-то: оттенок боли, вины, нежности, злости — любой след того, что она действительно связана с той, чье тело и жизнь теперь достались мне. Но лицо незнакомки оставалось почти неподвижным. Только в серых глазах время от времени вспыхивало что-то, похожее на очень старую усталость.

— Ваше имя, — сказала я.

— Астрид.

Имя легло в воздух, как кусок льда на воду.

Северное. Старое. Подходящее.

— Вы служили королеве?

— Я служила ее матери. Потом ей.

— И все это время спокойно смотрели, как из нее делают оболочку?

Впервые за весь разговор она изменилась. Не сильно. Только губы стали жестче.

— Вы путаете спокойствие с выживанием.

— Удобная формулировка.

— А вы пока слишком молоды в этой войне, чтобы презирать тех, кто выжил дольше вас.

Я прищурилась.

— Почему вы решили, что можете говорить со мной так?

— Потому что вы пришли в башню одна, хотя вас предупреждали не приходить. Потому что нашли скрытый путь без чужой помощи. Потому что не сбежали, услышав меня за дверью. И потому что смотрите на дневник так, словно уже готовы разрезать себе ладонь о его замок, лишь бы получить ответы.

Я перевела взгляд на дневник.

— Разве не этого вы хотите?

— Хочу, — согласилась она. — Но не ценой вашей крови на первом же замке. Нам и без того слишком долго не везло с королевами.