Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 89 – Юлий Люцифер

— Они переходят к открытым ударам, — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Они переходят к открытым ударам только потому, что скрытые больше не срабатывают.

Он посмотрел на меня.

И на этот раз в его глазах было уже не просто уважение.

Почти гордость.

Очень не вовремя.

Очень опасно.

Очень заметно.

Я первой разорвала этот момент.

— Мне нужен список всех, кто имел доступ к зимнему саду с утра.

Слуг, артефактников, стекольщиков, садовников, музыкантов, временных допусков, гостей, внутренних распоряжений.

И отдельно — кто менял воду в водоеме за последние три дня.

Он кивнул сразу.

— Будет.

— И еще…

— Что?

Я медленно коснулась бусины под корсажем.

— Сегодня они хотели убить меня при свидетелях.

Значит, дальше будут или быстрее, или тоньше.

И где-то среди тех, кто видел ледяной щит, уже сейчас решают, стоит ли бояться меня… или поклониться раньше времени.

— И что ты выберешь?

Я посмотрела на заснеженный сад за окном.

— Я выберу, чтобы им пришлось делать и то и другое.

К вечеру холод во мне стал другим.

Не тем привычным, который уже успел стать частью этого тела — фоном, болезненной нормой, тонкой ледяной нитью под кожей. И не тем величественным холодом, что поднялся в зимнем саду и послушно встал щитом, когда мне понадобилось выжить.

Теперь это было что-то третье.

Слишком живое.

Слишком близкое к грани.

Словно после покушения лед, однажды признав меня, решил, что дальше спрашивать разрешения уже не обязательно.

Снаружи я держалась.

Вернулась в покои без суеты, позволила лекарю убедиться, что на мне нет ран, выслушала короткий доклад Морвейн о первых допросах в зимнем саду, спокойно распорядилась насчет охраны Илины, замены стеклянных створок и допусков в служебные арки. Я даже села за ужин и заставила себя съесть несколько ложек горячего бульона, чтобы не свалиться позже не от магии, а от банальной телесной слабости.

Но все это время внутри меня медленно нарастало напряжение.

Сначала едва заметно.

Потом ощутимее.

Как если бы под ребрами, там, где жил сердечный узел, начинал вращаться ледяной механизм. Неровно. С рывками. И с каждым оборотом все сильнее.

Я знала этот ритм.

Не по опыту своей прошлой жизни, конечно.

По чужой памяти.

По лекарским записям.

По отголоскам того, как бывшая снежная королева раз за разом теряла равновесие между собой и тем, что жило в ней как сила рода.

Только теперь было хуже.

Потому что тогда магию давили.

А сейчас она просыпалась.

И я не была уверена, что смогу удержать ее так же красиво, как в зимнем саду.

К тому моменту, когда в покоях остались только я, Морвейн и дракон, зеркало у камина уже второй раз за вечер покрылось инеем без всякой видимой причины. Белые узоры ползли по краям стекла, а потом исчезали сами собой. Свечи то ярко вспыхивали, то вдруг начинали гореть ниже, будто воздух в комнате менял плотность.

Лекарь, стоявший у столика с настойками, смотрел на меня так, как смотрят на опасную трещину в плотине: с профессиональным вниманием и очень человеческим нежеланием оказаться рядом, когда все рванет.

— Пульс слишком быстрый, — сказал он, убирая пальцы с моего запястья. — И холод идет не наружу, а кругом.

Если это продолжится, будет выброс.

— Очень ценное наблюдение, — ответила я. — Можно как-то остановить это без предложения “лежать тихо и не чувствовать ничего”?