Книга Позор для истинной. Фальшивая свадьба, страница 1 – Кристина Юраш

— Я передумал жениться на тебе, Адиана! Будет лучше, если я приберегу это кольцо для истинной.

Голос моего жениха прокатился по притихшему залу.

Мир остановился на полувдохе. Музыка оборвалась на полутакте.

Я посмотрела на руку жениха с кольцом. Вместо того, чтобы надеть его мне на палец, он сжал его в кулаке.

С его руки должна была капать кровь, но не капала. Я чувствовала, как он только что вырвал мое сердце и бросил на пол. И теперь у меня в груди зияющая дыра.

Лицо герцога, дракона Грера Астариуса, за мгновение изменилось. Нежность испарилась, словно её никогда и не существовало, оставив после себя лишь ледяную, отточенную маску презрения. Он поправил манжету движением, полным скуки, и посмотрел на меня сверху вниз. Так хищник смотрит на жука, случайно попавшего в сапог: без злобы, но с абсолютным правом раздавить.

Воздух стал вязким, тяжелым. Дурнота подступила к горлу комом.

Что происходит? Почему? Мой мозг лихорадочно искал ответ, цепляясь за обрывки вчерашних клятв, но реальность трещала по швам.

— Я передумал! — громко объявил он гостям, отпуская мою дрожащую руку.

Моя кожа там, где он касался, мгновенно пошла мурашками, будто обожженная морозом.

— Свадьбы не будет! Я прекрасно понимаю, что твоя семья уже подсчитала выгоды от брака. Впрочем, считать вы умеете. Именно поэтому отказали большинству женихов, посчитав их недостаточно богатыми и знатными… Это при условии, что у вас самих нет даже титула…

Гости заволновались, зашептались.

В воцарившейся тишине передо мной стоял холодный и прекрасный хищник с холодными глазами в роскошном костюме жениха, глядя на меня васильковыми глазами с опущенным уголком, отчего его лицо всегда имело скорбное выражение.

Он был великолепен. Слово «красивый» было слишком блёклым, слишком человеческим для этой угрожающей мощи.

Высокий, с широкими плечами, он излучал такую силу, что жрец рядом с ним казался хрупкой тростинкой. Но была в его внешности роковая деталь, от которой у меня всегда перехватывало дыхание: тонкий, серебристый шрам, пересекающий его левую бровь и уходящий к виску. Говорили, это след тёмной магии, которой он увлекался в юности. Этот шрам не уродовал его лицо, а придавал ему выражение вечной, холодной насмешки над смертными.

Его лицо было высечено из мрамора: резкие скулы, прямой, чуть горбатый нос, придающий профилю хищную благородность. Губы, ещё утром шептавшие мне клятвы верности, теперь обнажили зубы в надменном оскале.

— Что?.. — мой голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот.

Я любила его. Боги, как же я его любила! Любила до дрожи в коленях, до боли в рёбрах от слишком частого стука сердца.

Зал взорвался.

Сначала робкий, неуверенный смешок в задних рядах гостей. Потом кто-то фыркнул громче.

И вот уже весь зал грохотал. Этот смех был не звуком — он был физической силой. Лавина, сметающая всё живое, давящая на барабанные перепонки, вызывающая тошноту.

Они смеялись.
Смеялись надо мной.

— Ну конечно! — донеслось из толпы. — Кто бы мог подумать? Дочь какого-то там фабриканта сальных свечей возомнила себя равной крови драконов!

— Она думала, он купится на её приданое? Ха! Ему под стать принцессы, а не эта выскочка!

— Смотрите, как она побледнела! Невеста-неудачница! Теперь ни один порядочный дом не возьмёт её даже в служанки!