Книга «Аромат любви» от сударыни-попаданки, страница 94 – Ольга Росса

Александр

Рыбалка вышла знатной. Когда вернулись в усадьбу, Григорий всем наперебой рассказывал, как поймали щуку. Эмоций у сына били через край. Никогда не видел его таким довольным и счастливым. Хорошо тут в Луговом.

Естественно, нас потом ожидал рыбный день: расстегаи, жареные караси, и запечённая в печи щука со сметаной, которая особенно удалась Марье.

Я так и не смог ночевать в одной комнате с Варварой, осознав, что отвар Авдотьи тут совершенно ни при чём. Может, он и действовал в первый день, но сейчас точно не виноват в том, что при взгляде на супругу мне хочется только одного — зацеловать её до умопомрачения. Пришлось снова спать в кабинете. Хорошо, что только две ночи промучился на неудобной софе. Мы с Варварой единогласно решили вернуться в Москву на следующий день. И всё из-за Анны — никому не хотелось видеть её в доме.

Гриша, конечно, не желал уезжать, так ему понравилась деревенская жизнь, но оставить его не представлялось возможным. Я дал ему слово, что непременно снова приедем, как только уладим все дела в Москве и найдём гувернёра. Только на этом условии сын смирился.

Стоило вернуться, как время неумолимо помчалось вперёд. Анна немедленно была уволена без рекомендательного письма. Получила жалованье и гордо удалилась, не предпринимая никаких попыток извиниться перед Варварой.

Первым делом я оплатил новое оборудование для мыловарни, там же будем выпускать и парфюмерию. Заказал первую партию стеклянных флаконов на заводе Феррейна. Варвара попросила купить для неё простую малого объёма тару. На мой вопрос зачем ответила, что будет продавать в своей лавке духи на разлив. Вот же придумала! Но спорить с ней не стал и выполнил просьбу, заодно закупил для аптеки стеклотару.

В доходном доме кипели ремонтные работы: обгоревшую квартиру, где погибла Щедрина, переделывали под рецептурную, на первом этаже бывшую канцелярскую лавку я отдал под новую аптеку, а с торца небольшое складское помещение Варвара присмотрела для будущей парфюмерной лавки. Никто не хотел арендовать неудобное помещение, выходящее в переулок. А супруга решилась, так как ни в какую не хотела выгонять с насиженного места кого-то из арендаторов. Хотя я предлагал ей расторгнуть договор с фотографом, занимающим хорошее помещение в центре здания, но Варвара наотрез отказалась, сказав, что за фотографией большое будущее. Вот откуда ей знать, что будет в будущем? Но я решил не спорить с её решением и распорядился, чтобы помещение освободили от хлама.

Во вторник, как и было запланировано, я встретился в Купеческом клубе с Холодовым. Савва Тимофеевич, выслушав мою просьбу, очень удивился, но не отказал в знакомстве с Аделаидой. Только была одна загвоздка — через неделю он уедет по делам в Нижний Новгород, затем на Урал, и долго будет отсутствовать в Москве, поэтому только в эту пятницу сможет провести нас в гримёрную певицы. Холодов обещал прислать контрамарки на оперу «Евгений Онегин», так как билетов в кассе уже не было. После спектакля Савва и познакомит нас Аделаидой. Помня о трауре супруги, я всё же согласился. И не зря. Варвара обрадовалась тому, что побывает в театре, и чихать она хотела на траур, правда, лиловое вечернее платье всё же себе купила.

Пятница пришла быстро. Утром я успел принять на работу гувернёра по хорошим рекомендациям знакомых. Наконец-то им оказался невысокий мужчина пятидесяти двух лет, с большим опытом, а не бравый недавний выпускник университета, у которого на уме бог знает что. Ещё положит глаза на мою супругу. Мне хватило истории с Анной. Григорий покорно воспринял Иллариона Дмитриевича, сразу поняв, что с ним не забалуешь. Вот и ладно, сын теперь под надёжным присмотром.