Онлайн книга «Станционные хлопоты сударыни-попаданки»
|
Его звали Семён Трофимович Кувалдин. Он давно работал на станции, и наверняка был в курсе вчерашнего происшествия во всех подробностях. — Пелагея!.. — У вас совсем нет работы? — я резко повернулась к Толбузину-младшему. — Неужто телеграф сломался? — Насколько мне известно, телеграф исправен… — пробормотал Фёдор с абсолютно растерянным лицом. — Так идите и удостоверьтесь в этом лично. — Зачем? — Затем, что вы, если мне не изменяется память, приставлены помощником телеграфиста, — я чуть не повысила голос, хотя, по правде говоря, лучше бы отвесила подзатыльник по этой безмозглой растрёпанной башке. — Пелагея Константиновна, — вдруг улыбнулся Фёдор, — но я ведь не могу вас бросить… — Ещё как можете. — Нет-нет, это исключено, сударыня. Ежели б я вчера не доглядел… — Вы до скончания времён будете напоминать мне о вашем подвиге? — спросила строго. Толбузин обидчиво поджал губы: — Да как можно?.. Я вовсе не считаю за подвиг своё деяние. Лишь забочусь о вас. Вам ведь нельзя нынче волноваться и оставаться одной. Да отец наказал… — А вы всё делаете по указке отца? Тут Фёдор уже взаправду обиделся: — Ну, знаете ли, ваши слова разбивают мне сердце. — Так сберегите его для будущих сердечных подвигов, — снова развернулась и зашагала к Кувалдину, надеясь, что уж теперь Толбузин оставит меня в покое. Надеждам этим сбыться было не суждено… — А всё же оставить вас, Пелагея, я никак не могу, — он вновь увязался за мной, и я решила, что лучшая тактика с навязчивым спутником — игнорирование. — Здравствуйте, Семён Трофимович, — поприветствовала я обходчика, который спешно спрятал что-то в карман. Как только он открыл рот и дыхнул на меня, сразу стало понятно — что именно он утаивал: — Здравия вам, сударыня, — с горечью отозвался Кувалдин. От него несло спиртным за версту. Даже если бы он только что не пригубил горячительного, его густая рыжая борода и усы, кажется, навечно впитали этот гадкий запах. — Ох, горе-то какое, Пелагея Константиновна. Светлая память вашему доброму батюшке. Уж на что человек был толковый, внимательный, добрый. — И терпеливый, — добавила я, припомнив, что мы с отцом не раз обсуждали, как поступать с такими работниками. Пьянство на рабочем месте не было редким явлением. Но большинство всё же старались употреблять после смены. Впрочем, сейчас был особый момент — на станции царила скорбная атмосфера. Константина Аристарховича многие любили, и Семён Трофимович, видимо, горевал по-своему. — И понимающий ведь какой-то… — продолжал лепетать Кувалдин. Он смахнул слезу из уголка глаза. — Пусть ему спится спокойно на том свете… — Но мы пока мы с вами ещё на этом, мне бы хотелось увидеть то место, где прервалась жизнь Константина Аристарховича. — Увидеть? — поглядел на меня, как на сумасшедшую, обходчик. — Да помилуйте, сударыня, чего там глядеть? — Вы знаете, где это? Проводите меня. — Сударыня… Да ведь смотреть-то не на что. — Проводи сударыню, — вклинился Фёдор. — Пелагея Константиновна сама решит, на что ей смотреть. — Ну, как скажете, барин… Я бросила на Толбузина косой взгляд. Он раздулся от гордости, по всей видимости, вообразив, что совершил ещё один немыслимый подвиг. — Идёмте ж… — махнул рукой обходчик. Мы двинулись за ним следом. Идти пришлось немало — метров пятьсот по путям в сторону моста через Упу. Я хорошо знала это место — узкий, извилистый участок однопутки. Слева — крутой откос к реке, поросший уже зачахшими ивняком и крапивой, справа — насыпь из щебня и глины, в некоторых местах чуть помытая паводком. Участок давно нуждался в хорошем ремонте, так что не удивительно, что именно здесь и произошёл несчастный случай. |