Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 59 – Ри Даль

Быстро закрыв дверь, он повернулся к нам. Крики Климента Борисовича немедленно стихли, да и мы с Савелием не знали, что сказать. Немая сцена продолжалась с минуту. Затем Фёдор резким движением одёрнул сюртук и немедля удалился быстрым шагом.

Я проводила его глазами, всё ещё пребывая в шоке.

— Что ж это такое, сударыня? — проронил Игнатов у меня за спиной.

— Магнитный бури, — наобум ляпнула я.

— Чавось?

— Да так, — я тряхнула головой. — Должно быть, проблемы какие-то.

— Так-то оно так, — пробормотал обходчик и шмыгнул носом. — Ох, и неспокойно у нас что-то ты нынче…

— Твоя правда, Савелий, — тихо согласилась я. — Твоя правда…

Наступил урочный день — пятница. С раннего утра маменька не давала мне продыху и заботилась о моём внешнем виде куда больше, чем я сама.

— Нет, это платье не годится, — бормотала Евдокия Ивановна, отбрасывая в сторону забракованный наряд. — Ты должна выглядеть превосходно.

— Было б перед кем красоваться… — вздыхала я, но не мешала ей.

— Да как же это не перед кем? — возмущалась мама. — Пелагея, прошу тебя брось эти свои глупости. И коль скоро Фёдор пригласит тебя на танец, не вздумай отказывать.

На эту реплику я решила стоически промолчать.

— Кроме того, там ведь будет этот князь… — продолжила рассуждать, а у меня одновременно ёкнуло сердце, однако постаралась не выдать своего волнения. — А ведь он, насколько мне известно, неженат…

— Таких подробностей я не знаю, — ответила я, напуская на себя безразличие.

Евдокия Ивановна укоризненно покачала головой. Не нужно было обладать экстрасенсорными талантами, чтобы понять, о чём она подумала: мол, в голове у тебя, Пелагеюшка, сплошные опилки, другая бы девица на твоём месте уже бы скакала до потолка от мысли, что ей предстоит званый ужин в компании двух потенциальных женихов. Однако мама тоже решила придержать язык за зубами. Только кинула мне наконец выбранное платье с безапелляционным указанием надеть именно его.

Впрочем, я была не против, что выбор в данном случае сделали за меня — он меня вполне устраивал. Это было платье из плотного тёмного-вишнёвого шёлка, достаточно строгое, а не фривольное, — всё-таки траур по отцу продолжался. Но при этом достаточно нарядное и благородное. Мне это пришлось по душе.

За мной заехали ровно в тот час, который был назначен, — в шесть вечера. Экипаж Толбузиных я узнала издали: чёрный, добротный, без излишеств, но с претензией на солидность. Лошади вычищены, кучер сидит прямо, словно его самого пригласили на званый ужин, а не везти туда других. Климент Борисович не любил мелочей, которые могли бы быть истолкованы как неуважение, — особенно теперь, когда он занимал свой пост.

— Пелагея Константиновна, — с подчеркнутой вежливостью произнёс он, подавая мне руку. — Рад, что вы согласились составить нам компанию.

Я ответила тем же тоном и с тем же выражением лица, какое за последние месяцы научилась надевать почти автоматически: сдержанным, ровным, без излишней теплоты. Внутри же отметила, что Климент Борисович сегодня особенно аккуратен — и в словах, и в движениях. Значит, вечер для него важен.

В экипаже уже сидели его жена и Фёдор. Последний, заметив меня, оживился заметно больше, чем позволяла простая вежливость. Он приподнялся, поспешно освободил место рядом с собой и улыбнулся — широко, почти победно. Однако я предпочла сесть напротив. Его улыбка дрогнула, но он быстро взял себя в руки.