Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 95 – Ри Даль

— К..какие же в..вопросы?

— Пока формальные и требующие тщательнейшей проверки.

— Что же, я тоже арестован? — возмутился Климент Борисович.

— Как видите, нет. Но ежели раньше времени станете отпираться, могу применить соответствующие решения. Так что? Сами изволите направиться в участок? Или же дождётесь применения силы?

— Вы переходите границы...

— Могу повторить вопрос.

— Нет-нет, — тут же пошёл на попятную Толбузин. — Я приду. Сам приду. Мне скрывать нечего.

— Вот и прекрасно, — одобрил начальник полиции. — Жду вас сегодня же.

— Всенепременно.

Полисмен откланялся и двинулся к другому экипажу. Вскоре он тоже уехал.

Толбузины глянули на нас с Гавриилом Модестовичем: мы стояли на некотором отдалении и не вмешивались в происходящее. Для нас это дело было закрытым. Всё, что мы услышали, обнаружили и сложили в уме, уже улеглось в сознании и выстроилось в логическую цепочку. Случившаяся история ни в коем случае не веселила, а напротив — отдавала горечью, заставляла снова и снова страдать, понимая, насколько порой несправедлива жизнь и жестоки люди.

Толбузины, отец и сын, ещё какое-то время глазели на нас, словно на врагов народа, точно пытались обвинить в том, что это мы виноваты в разрушении их мира. Впрочем, так ведь и было — я и Гавриил Модестович, в общем-то, и стали теми, кто пошатнул жизнь этого семейства, хотя в мыслях не имели кому-нибудь вредить. Мы лишь желали восстановить справедливость, и добились своего. И, да, из-за наших действий теперь должны были полететь головы. Так часто бывает, когда правда выходит на поверхность.

— Пройдёмся, Пелагея Константиновна? — предложил Вяземский и выставил локоть.

Я молча взяла его под руку, и мы побрели прочь от станции по заснеженным тульским улочкам.

Близилось Рождество, крепчали морозы, световой день оставался совсем коротким. Но сегодня погода по-зимнему баловала. Наше расследование осталось позади, остальным должны были заняться уже стражи правопорядка — это была их компетенция. А наш детективным тандем исполнил свой долг перед совестью и законом.

Неспешно шагая рядом с князем, я заново прокручивала в памяти восстановленную картину событий. Всё началось ещё давно, задолго до того, как мой отец простился с жизнью. К трагедии привело множество причин, но ни над одной из них мой отец был невластен.

Пожалуй, самая жестокая участь постигла непосредственного исполнителя — обходчика Семёна Кувалдина. Искренне верю, что он и сам помыслить не мог, к чему приведёт его отчаяние из-за болезни дочери. Он набрал долгов, с которыми никак не мог рассчитаться, но продолжал уничтожать себя водкой и вместе с тем истово верить, что Дуняша излечиться. Ради неё он-то и согласился на преступление.

Подкупить несчастного человека было проще простого — Лебедев слышал, как мой отец и Кувалдин ссорились из-за денег. Так Иван Фомич и выбрал козла отпущения — пообещал Семёну золотые горы, если тот поспособствует в смене начальника станции. Может, и впрямь не хотел Лебедев смерти моему отцу, но инструкции Кувалдину дал чёткие: ежели не получится подставить Константина Аристарховича, то проще всего избавиться от него самым прямым способом — то есть убить.

Удивительно, что Кувалдин догадался как-то замаскироваться и надел чужой бушлат. Но это же подтверждает, что уводя моего отца к месту его скорой гибели, Семён уже понимал, чем вероятнее всего всё закончится.