Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 98 – Ри Даль

— Общего? — снова уточнила, и первая искра ярости затлела в душе, грозя привести к пожару.

— Мы вместе раскрыли нечестивые помыслы и деяния многих людей, взявших на себя грех. Мы сумели предотвратить многие беды, спасти десятки невинных душ. Разве это не свидетельствует о том, что... — Гавриил Модестович запнулся.

— О чём же это свидетельствует? — строго вопросила я, а взгляд мой сделался жёстким и непримиримым.

— Полагаю, — после паузы продолжил свою мысль инспектор, — данные факты могут свидетельствовать о том, что у нас с вами схожие моральные принципы и устремления. А это немало. Более того — так случается нечасто и не со всеми...

— Да бросьте, Гавриил Модестович, — перебила я, — всякий достойный человек руководствуется теми же принципами и стремится к тем же добродетелям. Нет ничего особенного в том, в чём мы с вами согласовались.

— Для меня есть особенность, — возразил инспектор. — И уверяю вас, далеко не каждая женщина способна на то, что вынесли и преодолели вы.

— Допустим, — заключила холодно. — И всё же не понимаю сути вашего предложения.

— Моё предложение... — князь снова сделал небольшую паузу. — Моё предложение носит не столько профессиональный, сколь личный характер. Хотя отрицать ваши профессиональные навыки и знания бессмысленно — они выше всяких похвал. И это тоже сыграло свою роль в моём... расположении к вам.

— Расположении? — я выделила это слово, ощутив, как уже внутренне закипаю.

Расположение, значит... Вот как это называется в текущем времени. Что ж, весьма тактично. И всё равно унизительно. Ну, конечно. Как ещё можно назвать отношение к женщине, с которой официально не можешь иметь личных отношений?

Просто удивительно, как жестоко повторялась моя история: любимый мной мужчина выбирает другую женщину, лучше подходящую ему по статусу, а мне готов разве что подарить своё «расположение». И хотя у Вяземского, насколько я знала, не было другой женщины, ему ничто не мешало хоть завтра посвататься к кому угодно. Хоть к той же Варваре! Впрочем, нет — репутация её отца уже опорочила девушку, теперь Варвара Лебедева никак не могла считать завидной невестой.

Ну, и ладно. Всегда найдутся другие. Богатых купеческих дочерей полно в том же Петербурге. А ещё есть и знатные девицы на выданье. Гавриилу Модестовичу стоило только намекнуть на желание вступить в брак, и к нему бы очередь выстроилась из желающих — выбирай-не хочу!

А для меня у него припасено «расположение». Какая честь! Спасибо, не надо! Оставьте себе!

— Пелагея, — заговорил Вяземский с едва заметной дрожью в голосе, которая совсем ему не подходила, — вы для меня — совершенно удивительная женщина. Мне ещё не доводилось встречать подобных...

— Не переживайте, ещё встретите, — резанула я и отвернулась.

Снова зашагала по улице, но Гавриил Модестович не отстал.

— Полагаю, это совершенно исключено, — снова принялся он вешать мне лапшу на уши. Красивая лапша — ничего не скажешь. — Вы уникальны, в вас есть какой-то особый дар...

— О, прошу вас, не трудитесь, — вновь оборвала я сии пламенные речи. — Ваши комплименты мне крайне лестны, однако давайте начистоту...

— Я и пытаюсь беседовать с вами начистоту. Впрочем, как и всегда, — убеждал Вяземский. — Поверьте, некоторые вещи признавать не так уж просто.