Онлайн книга «Станционные хлопоты сударыни-попаданки»
|
— Ещё бы, а некоторые предложения и вовсе не стоит озвучивать, если нет уверенности, что у вас есть такое право, — парировала я безжалостно. — Возможно, вы не поняли... — Поверьте, я всё поняла. — Нет уж, позвольте, — Гавриил Модестович вдруг схватил меня за руку и заставил остановиться. Я сочла это весьма грубым. И оскорбительным. — Что вы себе позволяете?! — я гневно отдёрнула руку, но Вяземский так просто не сдался. — Пустите же! — Пелагея, выслушайте!.. — Пелагея Константиновна! — повысила я голос, злая на него, как сто чертей. — Не смейте фривольничать, сударь! — Я и в мыслях не имел фривольностей, — заявил инспектор, также повысив тон. — Мне казалось после того, что случилось между нами на мосту... — Между нами ничего не случилось! — воскликнула я, ощущая, как слова режут мне горло. — Ровным счётом ничего! — А я с вами не согласен, — Гавриил Модестович заставил меня приблизиться к нему, но я тотчас оттолкнула его. — Это уже переходит всякие границы! — выпалила жёстко. — Если вы решили, что единственный поцелуй даёт вам право обращаться со мной, как с какой-то падшей женщиной, то вы глубоко заблуждаетесь! — Да что же вы такое говорите? — возмутился Вяземский. — Клянусь, что уважаю вас и ценю превыше всего! — Именно потому предлагаете мне ехать вместе с вами в Петербург?! — Да, именно поэтому! — О, прекрасно! — я усмехнулась зло и отошла прочь на полшага. — Вот мы всё и выяснили. — Ваше «расположение» теперь вполне ясно. — Что же вам ясно, Пелагея Константиновна? — Абсолютно всё, — заявила я. — И заверяю вас, чести для меня в том немного. Вы вполне способны выбрать для своего расположения другую... женщину. Уверена, многие придут в восторг. — Меня не интересуют многие. Меня интересуете лишь вы, — Гавриил Модестович глядел в упор, и ноздри его при этом раздувались, словно он сдерживал гнев. Впрочем, в этом он был не одинок. — Пелагея, вы покорили меня с первой же секунды, как я встретил вас... — Пелагея Константиновна, — снова напомнила я, борясь со слезами. — Прекратите делать мне грязные намёки... — Мои слова чисты, как и мои помыслы... — А ваши помыслы, — утвердила я со всей возможной жестокостью, на какую была способна, — вам лучше бы оставить при себе. Смерив его последним убийственным взглядом, я отвернулась и направилась дальше. У меня больше не было никакого желания, чтобы Вяземский вновь меня преследовал. И, кажется, он всё правильно понял, потому что остался на месте. — Вы разбиваете мне сердце, Пелагея Константиновна, — только и бросил он вслед. Однако я ничего не ответила. Не смогла. Слёзы душили, а груди бушевала такая ярость, что я боялась сорваться окончательно и наговорить столько всего омерзительного, что думаю о мужчинах в принципе и о Вяземском в частности. Отойдя на значительное расстояние, я всё-таки исполнила то, что давно должна была сделать — сорвала чёртову брошку с платка, вдавила ногой в снег и пошла дальше. Легче не стало, но, по крайней мере, я больше не носила на себе символа своих глупых надежд. Глава 57. С того дня прошло достаточно времени, чтобы я смогла окончательно уложить в голове случившийся факт своего романтического фиаско. Не скрою, первые пару ночей рыдала белугой, била подушку и всячески проклинала Гавриила Модестовича, а заодно — и саму себя, за то, что не сумела совладать со своими чувствами, не убила эту любовь на корню, не выжгла себе сердце в тот самый миг, как впервые встретилась с самыми притягательными глазами, какие только видела и в той жизни, и в этой. |