Книга Королева по договору, страница 29 – Людмила Вовченко

Это был не страх. Это было ожидание.

Она сидела у окна, закутавшись в тёплую шаль, и смотрела, как туман медленно отступает от сада. Английское утро не любило спешки. Оно словно проверяло людей: кто выдержит, кто начнёт суетиться, кто сделает неверный шаг раньше времени.

В XXI веке она бы сказала, что система вошла в фазу нестабильности. Здесь она просто чувствовала — мир вокруг слегка дрожит, как поверхность воды перед тем, как по ней пойдёт рябь.

Инеш принесла чай, поставила чашку на подоконник.

— Hoje está estranho — «Сегодня странно», — сказала она тихо.

— Sim — «Да», — ответила Екатерина. — É um daqueles dias — «Один из таких дней».

Она не уточняла. Инеш и не спрашивала.

За последние годы Екатерина научилась ценить людей, которые не требуют объяснений. В современном мире их было мало. Здесь — ещё меньше.

Она сделала глоток чая и позволила себе редкую роскошь — несколько минут думать не о дворе, а о себе.

Если бы ей в XXI веке сказали, что она станет женщиной, вокруг которой будут плестись слухи, строиться ожидания и выстраиваться стратегии, она бы, наверное, рассмеялась. Тогда её жизнь была понятной: работа, планы, отношения, будущее, которое казалось логичным и управляемым.

Здесь же будущее не поддавалось планированию. Зато поддавалось подготовке.

Она давно перестала задаваться вопросом «за что» или «почему». Эти вопросы не давали ничего, кроме усталости. Вместо них она задавала другие — гораздо более полезные: кто, зачем и что из этого следует.

И сейчас ответы начинали вырисовываться.

Первый визит состоялся раньше, чем она ожидала.

В дверь постучали неуверенно, но настойчиво. Инеш открыла, пропустила внутрь женщину лет сорока — в тёмном платье, скромном, но аккуратном. Екатерина знала её: супруга одного из королевских советников, женщина умная, осторожная, всегда державшаяся в тени.

— “Your Majesty,” — начала она, но Екатерина жестом остановила её.

— Sente-se — «Садитесь».

Женщина подчинилась почти с облегчением.

— “I came because…” — она замялась, подбирая слова. — «Я пришла, потому что…»

Екатерина не торопила. Она знала: если дать человеку паузу, он скажет больше, чем планировал.

— “There are discussions,” — продолжила гостья. — «Идут обсуждения».

— Sempre há — «Они всегда идут», — спокойно ответила Екатерина.

— “About your future,” — добавила женщина.

Вот оно.

Екатерина поставила чашку на стол. Не резко — аккуратно. Этот жест был осознанным: показать, что тема услышана, но не вызывает паники.

— “What exactly is being discussed?” — спросила она.

Женщина понизила голос.

— “They think you are… too settled,” — сказала она. — «Они считают, что вы… слишком укоренились».

Екатерина мысленно усмехнулась.

В современном языке это называлось бы «слишком влиятельна».

— “Who thinks so?” — спросила она.

Имена прозвучали тихо. Не самые громкие. Но и не случайные.

Екатерина слушала, не перебивая, отмечая про себя: эти люди боялись не её, а того, что она не исчезнет сама.

— “They say it would be… convenient,” — закончила женщина. — «Говорят, было бы… удобно».

— Conveniente para quem? — «Удобно для кого?» — спросила Екатерина мягко.

Женщина не ответила сразу. И в этом молчании было больше правды, чем в словах.

— “For those who do not like uncertainty,” — наконец сказала она.