Книга Королева по договору, страница 7 – Людмила Вовченко

Дневник был тяжёлым не весом, а значением. Она открыла его на страницах ближе к концу — там, где записи становились более тревожными. Почерк предшественницы был ровным, но в некоторых местах чернила словно темнели — как будто рука нажимала сильнее.

Екатерина читала жадно, быстро, пытаясь вытащить из строк то, что поможет выжить.

«…они говорят, что я должна улыбаться.

…мне сказали не спорить, не плакать, не показывать слабости.

…говорят, что король веселый, но я не знаю, что значит весёлый король.

…мне велели быть послушной.

…мне велели быть королевой».

Екатерина остановилась. Горло сжалось.

Она вспомнила себя в Лиссабоне. Лавка. Подруги. Балкон. Мужчина, который говорил: «Мы никуда не спешим». И вот теперь — «не спорить, не плакать, быть послушной».

Она закрыла дневник на секунду, приложила пальцы к вискам. В голове гудело.

«Нет. Я не буду ломаться. Я буду жить».

Она снова открыла дневник.

Там были упоминания о приданом. О кораблях. О сделке.

И Екатерина вдруг ощутила, как в ней поднимается не страх, а холодная ясность.

Деньги. Флот. Политика.

Если она в этом мире — часть сделки, значит, у сделки есть условия. А условия можно читать, использовать, выкручивать так, чтобы не умереть внутри.

Она подняла голову, услышала шаги за дверью. Сердце снова ускорилось.

Дверь открылась.

Вошёл мужчина — высокий, в дорогом камзоле, с тем лицом, которое привыкло видеть поклон. Глаза — серые или светло-карие, Екатерина не успела понять. Волосы — темные, уложенные. На губах — улыбка, лёгкая, не искренняя, но уверенная.

Это был он.

Карл.

Екатерина почувствовала, как у неё холодеют пальцы. Это не было романтическим волнением. Это было ощущение, что в комнату вошёл центр силы — не человек, а власть, которая умеет быть приятной, когда ей удобно.

Он посмотрел на неё — и Екатерина уловила то, чего боялась: быстрый, почти невидимый оттенок разочарования. Словно он заранее ожидал другого.

— “Madam.” — «Мадам», — произнёс он.

Она сделала реверанс так, как могла. Тело дрожало, но движения были правильными — её учили, и дневник подсказывал, что предшественница знала эти правила.

— “Welcome to England.” — «Добро пожаловать в Англию», — сказал он мягко, почти ласково.

Екатерина подняла голову и встретилась с его взглядом.

Она могла бы ответить по-английски свободнее. Могла бы показать, что не беспомощна. Но она вспомнила своё «оружие». И сделала другое.

— Muito obrigada, Senhor — «Большое спасибо, сир», — сказала она по-португальски, и после паузы добавила простое: — “Thank you.” — «Спасибо».

Карл чуть прищурился. Ему нравилось, когда женщина выглядит красиво, но не умнее, чем он ожидает. Екатерина это почувствовала почти физически — как тонкую сетку ожиданий, которую он набрасывал на неё.

— “You are… tired.” — «Вы… устали», — сказал он, будто проявляя заботу.

— Sim — «Да», — ответила Екатерина и позволила себе слабость: слегка побледнеть, чуть опустить ресницы.

Это было правдой и маской одновременно.

Карл сделал шаг ближе. Екатерина уловила запах — смесь табака, чего-то сладкого и чистого, как от мыла, но другого, грубого, не современного. Запах человека, который живёт в роскоши и привык, что всё вокруг обслуживает его тело.

— “We shall marry soon.” — «Мы скоро поженимся», — сказал он так, будто говорил о погоде.