Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 27 – Алисия Небесная

— Все перемещения только по моему разрешению. Без исключений.

— Кто с ней? — короткий, деловой вопрос.

Осматриваю людей перед собой и отвечаю:

— Глеб и Артём.

Они молча кивают.

Глеб — волк. Хладнокровный, терпеливый, но если вцепится — не отпустит.

Артём — барс. Быстрый, резкий, с хорошей интуицией.

Если она попытается сбежать — перехватят.

— Ключевой момент, — говорю, делая паузу, чтобы слова осели. — Если она решит что-то предпринять глупое, сразу доложи мне.

— Опекаем? — интересуется Дорохов, в его голосе нет сомнений, но в глазах мелькнуло понимание.

Я усмехаюсь.

— Не опекаем, а контролируем.

Дорохов кивает и раздаёт инструкции.

Глеб и Артем принимают приказ без возражений, но я вижу — они всё поняли. Она — моя ответственность. И если она решит бунтовать… Я подавлю этот бунт.

Подзываю их ближе, взгляд твёрдый, взгляд требовательный. Они достаточно меня знают, чтобы понимать — любая ошибка будет дорого стоить.

— Парни, ваша новая задача — ответственность за неё. Голову за неё отвечаете.

Глеб кивает, глаза холодные, сосредоточенные. Он не спорит, не задаёт вопросов. Просто принимает приказ.

Артём чуть ухмыляется, но через мгновение его лицо становится серьёзным.

— Будет непросто, — лениво замечает он, словно размышляя вслух.

Я прищуриваюсь.

— Не для вас двоих.

Глеб молчит, но в его взгляде читается согласие. Он привык работать с трудными задачами. Артём наклоняет голову, пристально смотрит на меня.

— Значит, нам можно её обучать?

Я делаю паузу. Не просто охранять, а тренировать. Дать ей возможность привыкнуть к моим правилам. Если она хочет драться — пусть. Но на моих условиях.

— Разрешаю, — спокойно бросаю я. — Но никаких поблажек. Пусть знает, на что подписалась.

— Выдержит ли? — тихо спрашивает Глеб.

— Эта девица вас на лопатки уложит, — усмехаюсь я, глядя на Илью.

— Посмотрим, как быстро, — хмыкает Артём.

Я скрещиваю руки на груди.

— Она попытается сбежать.

Глеб кивает.

— Мы учтём это.

Артём усмехается, но в его глазах нет веселья.

— Пусть попробует. Мне нравятся азартные ученики.

Я задерживаю на нём взгляд, оцениваю, но не вмешиваюсь.

— Без фанатизма, но жёстко.

Я не повторяю дважды. Они оба это знают. Моя охота началась, и теперь Мирслава должна осознать, куда она попала.

Медведь внутри меня рычит, недовольно ворочается, требуя, чтобы я остался рядом. Его инстинкты вопят: «Охраняй её! Контролируй!» Она моя. Но я не могу позволить себе это. Я — судья, и у меня есть работа, которую никто другой не выполнит.

Я не имею права срываться, запирать её в клетке и охранять, как дикое животное. Хотя это желание разрывает меня изнутри, до боли в костях. Глубокий вдох. Сжимаю пальцы, пытаясь усмирить зверя. Пока что.

— Глеб, — мой голос низкий, ровный, без намёка на сомнение. — Ты отвечаешь за неё.

Кивок. Чёткий, мгновенный. Без вопросов. Глеб понимает, что ему поручили. Я поворачиваюсь и направляюсь к машине. Спина напряжена, каждый шаг даётся с трудом.

Медведь внутри меня неспокоен. Ему хочется развернуться и вернуться назад. Схватить её, крепко обнять, пометить. Никто не должен узнать об этом.

Если хоть одна тварь в городе поймёт, что у меня есть слабость, они ударят именно туда. Вдруг появляется Дорохов и молча протягивает мне папку.

Я спокойно принимаю её и лениво просматриваю страницы.