Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 38 – Алисия Небесная

Я смотрю на неё. Её глаза затуманены сном, но в них читается беспокойство.

— Как ты? Как плечо? — спрашивает, слегка усмехаясь.

— Всё в порядке, Мираслава. Я же оборотень, — отвечаю, но её губы сжимаются в упрямую линию.

— Почему ты здесь? — она опускает взгляд и нервно теребит край пледа. — Наверху есть спальня.

— Без тебя я здесь чужая, — говорит она, запинаясь. — Это… некрасиво.

Моя малышка такая стеснительная. Медведь внутри меня фыркает.

— Она наша, — рычит он. — Какая чужая?

Я усмехаюсь и протягиваю руку, чтобы обнять её. Она дёргается, но я успеваю её поймать. Легко поднимаю её и прижимаю к груди. Она тёплая и лёгкая, как пушинка.

— Демид! — шипит она, но без злости, только слабый протест.

— Не упрямься, малышка, — шепчу я ей на ухо.

Шагаю наверх уверенно, без спешки. Её тело напряжено, но она не борется всерьёз.

— Ты же не собираешься спать на диване вечно?

Она молчит, но зарывается носом в мою шею. Ну вот. Совсем другое дело.

Осторожно укладываю её на постель. Одеяло мягко окутывает её хрупкое тело.

— А теперь спать, — говорю, но без нажима.

Она упрямо сжимает губы, будто хочет возразить… но веки тяжелеют. Остаюсь рядом, наблюдаю, как её дыхание выравнивается, пальцы расслабляются. Только когда убеждаюсь в этом, поднимаюсь и ухожу.

Но ночь коварна. Резкий крик вырывает меня из сна.

— Нет… нет! Мама, папа!

Вскакиваю с кровати, сердце бешено колотится.

— Миша… нет, пожалуйста… не стреляй!

Не сразу понимаю, где я. Это Мирослава.

Бросаюсь в коридор, распахиваю дверь. Она мечется на кровати, простыни в беспорядке, пальцы сжаты. Лицо искажено болью, губы беззвучно шепчут. Подхожу, сажусь на край кровати, кладу руку ей на плечо.

Солнечные лучи пробиваются сквозь плотные шторы, мягко разливаясь по комнате, но чувствую их тепло не сразу. Первое, что осознаю — чужое присутствие. Оно невидимо, неосязаемо, но его следы повсюду: в лёгком запахе дорогого парфюма, пропитавшем подушки, в чуть смятом кресле у окна, в невидимом взгляде, который, кажется, только недавно следил за мной.

Но стоит мне резко приподняться, как тепло исчезает, а сердце гулко ударяется в рёбра, разгоняя остатки сна.

Где я?

Паника вспыхивает на секунду, но затем память врывается, словно всполохи огня: отель, выстрел, Демид, его сильные руки, легко несущие меня прочь. Я медленно выдыхаю, голова проясняется, а взгляд цепляется за детали — просторная спальня, аккуратно заправленные покрывала, кресло с примятым подлокотником.

Демид.

Стоит только о нём подумать, и по спине пробегает дрожь.

Телефон на тумбочке вибрирует, вырывая меня из мыслей. Схватив его, сразу же замечаю вспыхнувший экран. Сообщение.

София:

Ты забрала документы? Моргаю, перечитывая слова несколько раз, но смысл доходит не сразу.

Документы?

А затем, словно удар в грудь.

Судорожно сжимаю телефон, пальцы белеют от напряжения.

Одеяло сброшено, ноги касаются холодного пола. Поднимаюсь, даже не задумываясь, двигаюсь инстинктивно, словно хищник, поймавший след добычи.

Он забрал мой диплом. В одну секунду перечеркнул всё.

Пять лет. Пять лет бессонных ночей, лекций, жёстких тренировок, бесконечных экзаменов.

Всё рухнуло.

Из-за него. Практически лечу вниз по лестнице, едва замечая, как задеваю плечом перила.

Демид сидит за столом, расслабленный, невозмутимый, как будто в мире нет ни одной проблемы, которая могла бы его беспокоить.