Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 52 – Алисия Небесная

— Что именно? — спросил глухо, хотя внутри всё сжалось.

— Упаковка, остатки. Всё указывает на тот же состав. Свежесть. Либо только что варили, либо не успели подчистить.

Сел в машину и передал телефон Илье. Он молча принял его и сразу проложил маршрут. Даже не спросил, почему так срочно. Он понимал — если звонит Дорохов, дело серьёзное.

Двигатель зарычал, словно зверь проснулся.

Дом был именно таким, как я и ожидал — заброшенный, с провалившейся крышей и пустыми оконными проёмами. Трава вокруг была выжжена, а на ступенях виднелись примятые, свежие следы. Внутри царили грязь, пыль и запах химии.

Воздух пропитался резким, приторным запахом амфетамина, но под ним скрывалось нечто иное, чуждое и опасное. Яркий свет выхватил людей — моих ребят и людей Станислава.

Волки у периметра, внутри — бойцы, криминалисты и химик в перчатках. Дорохов раздавал команды, говорил мало, двигался быстро.

Каждый шаг отзывался хрустом мусора в тишине.

Прохожу внутрь, и слева замечаю стол с разбросанными остатками порошка, стеклом, ватой и резиной — всё выглядит так, будто здесь только что работали.

— Их спугнули, — говорит Дорохов, не глядя на меня. — Тут были не больше часа назад.

— Или ушли сами, — отвечаю, глядя на брошенный шприц.

Принято. Заменим Ларису другим персонажем — например, фельдшером от группы Станислава или одним из тихих, но толковых экспертов, чтобы не отвлекать Ларису от медцентра и Мираславы.

— Возможно.

— Как она? — Дорохов смотрит внимательно, слишком внимательно. Знает, что спрашивает не просто так.

— Справится, — коротко. — Не сейчас.

Оборвал. Жёстко. Без объяснений.

Не хочу, чтобы вокруг знали. Не хочу взглядов, шёпотов, разговоров в курилках и под нос.

С тех пор как попробовал её кровь, всё изменилось. Привязка стала не просто сильнее, а личной. Вкус её боли остался под языком, а память о ней жгла изнутри. Я стиснул зубы и старался дышать через нос, чтобы не сорваться. Нельзя было терять контроль здесь.

В воздухе витал густой запах химии, пропитанный чем-то мертвым. Не резкой, быстрой смертью, а медленной, грязной, растянутой до предела. Слева в комнате копался Никитин — эксперт Станислава. Он был молчаливым и сосредоточенным, его внимание было приковано только к уликам. Никитин работал в перчатках и маске, освещая место фонариком.

Он даже не здоровается — сразу кивает на металлический поддон.

— Тут не только варили, — бросает он тихо. — Тут что-то испытывали.

— На ком?

— Пока не знаю. Но кровь на стене — свежая. Слой под ней старый. Это не первая партия.

Медведь внутри напрягается, чувствуя угрозу — кто-то испытывал этот яд не на случайных жертвах, а прямо на нас, на оборотнях.

Это уже не просто грязная торговля — это прицельное, продуманное уничтожение.

Я вхожу глубже в дом, и с каждым шагом запах становится тяжелее, гуще, будто сама смерть просочилась в стены.

География крови, угол пятен, мусор в углу — всё говорит о спешке. Место ещё тёплое, как будто за дверью только что кто-то вышел. Они были здесь совсем недавно — почти чувствую их след в воздухе. Телефон вибрирует в кармане — вызов без имени, номер не определён.

Странно. Эти линии защищены. Такие просто так не пробиваются. Прижимаю трубку к уху, не говоря ни слова.

— Буров, — тишина после имени тянется слишком долго. Голос мужской. Спокойный. Скользкий.