Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 84 – Алисия Небесная

И вот — взгляд. Один-единственный, короткий. Женщины переглядываются, и в следующую секунду просто исчезают. Сабина бросает через плечо:

— Мы вас оставим.

Мира мелькает в дверном проёме. Я ловлю её последний взгляд.

Мы остаёмся на балконе.

В саду тихо. Слишком тихо. Только мягкий свет и еле слышный шорох — что-то движется в траве, в ветках, в самой ночи.

Станислав закуривает. Протягивает мне сигару.

— Ну? — спрашивает. — Нашёл, кто пробился?

Голос ровный, но глаза острые. Он всё понял ещё до вопроса.

— Почти. Один маршрут перекрыт. Второй… пока дышит.

— Сколько у нас?

— День. Может, два. Если не начнут двигаться раньше.

Он затягивается. Молчит. Потом:

— Ты метку поставишь?

Я смотрю в темноту сада. Воздух кажется плотным, как перед бурей. Ночь слушает.

— Должен, — говорю. — Без неё она будет уязвима. Даже с охраной. Если пойдут по следу — найдут.

— Но ты сомневаешься.

— Не хочу, чтобы она решила, что это повод. Или собственничество. Она — не вещь.

— Она — не вещь. Но ты не человек, Демид.

Тишина на пару секунд становится почти оглушительной.

— И ты знаешь, — продолжает он, — если не ты метку поставишь, то она очень уязвима.

Мой кулак непроизвольно сжимается— Не сегодня, — отвечаю. — Послезавтра рейд. Я боюсь, что принятие метки затянется.

— Думаешь, тяжело пойдёт?

Он поворачивается ко мне, делает затяжку. Я смотрю в сад.

— Она человек. Всё может быть.

— Значит, рейд лично поведёшь? — бросает он и выкидывает сигарету в пепельницу.

— Да. И её охрану тоже.

Он молчит. Только кивает.

— Понял.

Просыпаюсь слишком рано. Ещё темно. Тишина давит — такая, что слышно, как сердце качает кровь. Внутри всё спокойно, тело будто ещё во сне, но голова уже включилась. По привычке — за час до будильника. Это мой способ выживать: взять паузу до того, как начнётся день. До того, как включится команда, оружие, инструкции. Сегодня — рейд.

Выбираюсь из-под одеяла, двигаюсь бесшумно. Выхожу из спальни — и замираю на секунду.

Демид уже на ногах. Он не просто проснулся — он готов.

Форма застёгнута, кобура на месте, планшет в руках. Его движения — отточенные, быстрые, как у человека, который уже внутри задачи. Не учения. Не рутинный выход. Что-то большее.

Смотрю на него и не задаю ни одного вопроса. Ответ в том, как он стоит. В том, как держит планшет. Он идёт с нами — это факт. А если Демид выдвигается лично, даже в «учебном» режиме, значит, кто-то что-то знает, но не говорит.

Про Глеба и Артёма можно не спрашивать. Эти двое не в поле зрения, но они всегда рядом, всегда готовы. Фоном. Тенью. Тылом.

— Доброе утро, — говорю я, нарушая тишину.

Он не смотрит. Только короткий кивок. Этого достаточно.

Вчера был обычный день. Спокойный, как выдох. Мы не тренировались, не обсуждали выход. Я помыла голову, дочитала статью про городскую зачистку.

Слишком спокойно.

Сегодня — улица. По карте — спальный район, по факту — дыра, где скапливаются остатки чужого.

Нам сказали: всё под контролем. Просто пройтись, отработать взаимодействие.

Но под кожей — зуд. Лёгкое ощущение, будто всё, что было вчера, — фальшивое затишье.

— Ты плохо спала, — говорит Демид, не отрываясь от экрана.

Я вздрагиваю. Он слышит даже то, чего не говоришь. Даже то, что не осознаёшь сама.

— Просто думала, — отвечаю, стараясь говорить ровно.