Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 85 – Алисия Небесная

Он переводит взгляд на меня. Глубокий, цепкий. Не осуждающий. Просто фиксирует: есть отклонение. Не мешает. Но замечает.

— Завтрак готов. Пять минут — и выезжаем.

И уходит. Не оглядывается. Он доверяет, что я справлюсь. И я справлюсь.

Всегда.

Машина движется плавно. За окнами — город в полудрёме, выцветший от ночи. Серый, тихий, пустой. Внутри — привычная настройка: снаряжение, инструкции, контроль за дыханием. Мы получаем форму, оружие, краткий брифинг. Инструктор проходит по списку, голос у него без эмоций.

— Всегда реагируем. Думаем — потом делаем. У каждого маячок. Мы вас видим. Даже если вы не знаете об этом.

Меня ставят в пару с Вовой. Он обычно шутит, что-то бурчит, ерничает — а сегодня молчит. Взгляд расфокусирован, руки в движении, но без души. Он здесь — и не здесь.

Не напряжён. Пуст. Как вымытая оболочка.

Ни Глеба, ни Артёма не видно. Но я чувствую — они где-то рядом. Они всегда рядом.

Мы на точке. Узкая улица, застройка старая. Балконы обсыпанные, фасады облезлые. Воздух сухой.

Редкие прохожие, пара машин. Всё — в рамках нормы. Тактика стандартная. Я — на правом фланге. Периметр, сканирование, отчёты.

Мозг включён, тело под контролем. Всё спокойно.

Слишком. Выстрел. Короткий. Сухой.

Где-то впереди.

Другая группа уходит в ту сторону. По рации — «проверяем источник». Нам — стоять.

— Пойдём, — говорит Вова, и я оборачиваюсь.

— Куда?

Он показывает рукой — на переулок через три дома.

— Там, — отвечает. — Что-то было.

Я напрягаюсь.

— Нам приказ — держать позицию.

Он смотрит прямо.

— Да. Мы просто проверим. Разворачивается. Уходит.

Я стою секунду. Две. Потом иду за ним. Потому что напарника не бросают. Даже если что-то внутри уже орёт, что-то не так.

Переулок. Кирпичная стена. Тени. Пусто.

— Осматриваемся. Тебе показалось, — выдыхаю, но слова застревают.

Движение. Лёгкое. Сбоку.

— Не показалось, — слышится голос.

Из тени выходит мужчина. Высокий. Массивный. Двигается слишком легко. Глаза — стальные. Прямой контакт. Оборотень.

— Мы давно вас ждём.

Тянусь к оружию. Всё срабатывает автоматически — пальцы, мышцы, дыхание. Всё, как учили. Всё, как всегда.

Но… Удар.

Чёткий. Выверенный. Прямо по запястью.

Пистолет вылетает. Мой пистолет. Из моей руки.

Он. Я смотрю — и не верю. Это Вова.

— Что ты делаешь?! — крик вырывается сам, как удар изнутри. Громкий, хриплый.

Он стоит в шаге. Близко. Как всегда. Только… не как всегда.

Глаза… пустые. Не злые. Не испуганные. Просто — ничего.

Будто Вову вычистили изнутри и оставили оболочку.

— Ты… — не могу выговорить. Слова застревают, ломаются.

— Прости, — говорит он.

— Прости?! — почти кричу. Горло сдавливает, дыхание рвётся.

Он не отвечает сразу. Только смотрит. Без фокуса. Без себя.

— Я… — он сглатывает. — Я не мог иначе. Мне сказали… Либо ты — либо вся моя семья.

— Ты мог сказать мне! — кричу. Это уже не гнев. Это отчаяние. Лёд, смешанный с огнём. — Мы же… Мы были вместе. Я тебе доверяла! Ты был…

— Я знаю, — он перебивает. Тихо. Почти шёпотом. — Мне жаль. Правда.

Он делает шаг назад. Оборотень кивает. Один жест. Выстрел Не понимаю, что произошло. Мир рухнул в одно мгновение. Вова падает. Просто… гаснет. Как будто кто-то выключил свет внутри него. Грудь. Прямо в сердце.

Глухой звук тела о бетон разрывает мою реальность на части.