Книга Волчья невеста 2, страница 41 – Марина Эльденберт

— Ты меня не защищал вовсе. Ты меня использовал! Ты через меня мстил всем людям…

Я сделала еще один шаг назад и потеряла равновесие. Вскрикнув, оказалась в стогу сена, а Теодрик – надо мной. Произошедшее с Нико в моей спальне повторялось: я под мужчиной, распятая и беззащитная. Но почему-то со своим женихом мне хотелось биться, от жара и ощущения тяжести тела альфы хотелось совершенно другого. Сбежать или остаться, начать вырываться или прижаться так тесно, что захватывает дыхание… Эта двойственность однажды меня убьет!

— Расскажи, как я тебе мстил, Ева! – приказал он. – А лучше – покажи. Потому что я забыл.

Я рвано выдохнула, когда он коснулся губами моей шеи, зубами сорвал платок, которым я прикрывала затянувшийся укус Нико. Получился какой-то чересчур откровенный стон. Словно приглашающий. Двойственность растаяла. Я будто разрушила ее своим вздохом, и моя выдержка, моя ярость, мое желание держаться, оставаться равнодушной к альфе и верной себе и своим принципам смыло той самой морской волной, как песочный замок.

Я первая впилась в его губы жадным поцелуем. Поцелуем-борьбой, поцелуем-ненавистью, поцелуем-жаждой. И Теодрик не остался в долгу, ответил мне с хриплым рычанием, сминая мой рот и терзая губы. Его руки проникли под мою тунику, задирая ткань, стягивая через голову, касаясь обнаженной кожи. Я вскрикнула, когда он ущипнул меня за сосок, выгнулась дугой в его объятиях.

— Я сотру с тебя его запах, – поклялся он, поймав мой плывущий взгляд.

Мне бы испугаться, но внутри меня все затрепетало, заискрило от предвкушения. Это было так остро: прикосновения, слова стали хворостом для огня моего желания. Между бедер уже все пылало и текло.

Теодрик мог быть нежным. Но не сейчас. Не сегодня. Сегодня он был злым, яростным, беспощадным. Но я изголодалась по нашим плотским утехам и хотела этого не меньше. Его злости, его ярости, его жажды… Просто хотела его.

Теодрик содрал с меня штаны: ткань жалобно затрещала, и кожу оцарапала солома, но мне, кажется, было все равно. Я хотела, чтобы он оказался во мне как можно скорее. Вошел своей мощной плотью, утолил мою жажду…

Я снова вскрикнула, когда он раздвинул мои бедра и соединил наши тела одним мощным проникновением. Меня затопила сладко-острая боль, я впилась пальцами в каменные плечи, желая продлить эту агонию. Теодрик, не заботясь о том, чтобы я привыкла, принялся грубо меня трахать.

Я словно вернулась в прошлое, когда была волчьей невестой, и когда он брал меня, когда, как и где ему захочется. Не сдерживаясь, даже не стараясь доставить мне удовольствие. Но самым постыдным и удивительным было, что именно подобное обращение заставило меня вспыхнуть еще сильнее и гореть для него. Раскрываться, подаваться ему навстречу. Оказалось, именно этого мне не хватало. Этих яростных толчков, впивающихся в бедра пальцев, укусов в плечо.

Я пылала, я горела, я ждала освобождения. Но словно в насмешку надо мной, Теодрик почти подвел меня к грани и замедлился. Он по-прежнему оставался во мне, но вместо рывков теперь входил в меня размеренно, что было до безумия приятно, но отдаляло меня от вожделенной вспышки удовольствия.

Я зарычала и попыталась насаживаться сама, но альфа ущипнул меня за другой сосок, напоминая, кто здесь главный. Боль отрезвила, добавила перца в наши и так горячие отношения.