Книга Проклятье между нами, страница 100 – Ульяна Муратова

Родители боялись отпускать Альтару на три года и считали строптивой оторвой. Особенно горячился дед: он пребывал в святой уверенности, что она «назло семье принесёт в подоле от какого-нибудь голодранца», стоит ей только покинуть родные пенаты хотя бы на день.

Дервин сочувствовал сестре, хотя и признавал, что в словах деда есть резон: подобный финт она может выкинуть из одного лишь желания позлить родителей.

Однако все выходки Альтары наверняка померкнут по сравнению с предстоящей Дервину женитьбой на Боллар. Кто мог знать, что лавры главного разочарования семьи Местров в итоге будут принадлежать ему — отличнику боевой подготовки, послушному и обходительному первенцу?

— У меня для тебя хорошая новость, Тара, — улыбнулся он сестре, когда та повисла у него на шее.

— Какая? Ты приехал в увольнительную? — затараторила она. — А почему так поздно? Полнолунная неделя, считай, закончилась! Ты надолго? Покатаешь меня на маголёте? Ты голодный? Может, поедем отвечерничаем в городе? Там открылся новый ресторан, где я ещё не была. Да, обязательно поедем, если не сегодня, так завтра. Надеюсь, ты приехал на несколько ночей. Да, кстати, ты так и не сказал, что у тебя за новость!

— Возможно, это потому, что ты не даёшь слово вставить, — насмешливо ответил он.

— Ну, рассказывай! — потребовала Альтара.

— Я… собираюсь настолько сильно расстроить маму, что наверняка смогу затмить тебя. По крайней мере, на несколько месяцев точно, — признался Дервин сестре, которая прекрасно умела хранить секреты, несмотря на всю свою взбалмошность.

Синевато-зелёные глаза сестры широко распахнулись, и в них заплясали лукавые искорки.

— Насколько расстроить? На сервиз?

Она имела в виду случай, когда мама запретила ей трогать драгоценный сервиз, а Тара не только забралась в шкаф, но и повисла на полке, из-за чего та сломалась, и редчайший голубой хрусталь осколками разлетелся по всей гостиной. Уцелела лишь одна маленькая рюмочка…

— Как минимум, на вечеринку… — со вздохом проговорил Дервин, и без того огромные глаза Альтары стали просто гигантскими.

Вечеринку ей регулярно припоминали до сих пор, хотя прошло уже три года.

В ту полнолунную неделю Дервин находился в академиии, родители отправились в гости к родственникам, а Альтара сказалась больной и осталась дома. На бал на крыше пришли все кузены, знакомые, а также знакомые знакомых. Говорят, громкую музыку было слышно аж в соседних кварталах.

После вечеринки из дома исчезли некоторые ценности, значительная часть мебели и посуды оказалась испорчена безвозвратно, а экстренно вернувшиеся родители обнаруживали накачанных далеко не только лунным светом подростков в самых разных частях особняка.

Разумеется, мама впала в ярость.

В наказание Альтару заперли в её покоях на месяц, оставив в качестве развлечений лишь вышивание и учебник по этикету. Старательно вырванные из контекста цитаты из этого учебника сестра и вышила на всех мягких поверхностях спальни. Дервин до сих пор помнил шторы, расшитые фразочками «прибор необходимо держать всеми пальцами», «нобларине ни в коем случае нельзя хлюпать во время процесса…» и непревзойдённое «нобларина должна аккуратно брать в рот…».

В ночь, когда Тарино творчество обнаружил дед, Дервин смеялся так, что на следующий день у него болели живот и челюсть — от смеха, и уши — от того, как за веселье оттаскал его дед. К сожалению, шторы сожгли. Если бы Дервину удалось привезти их в общежитие, его комната наверняка стала бы местом паломничества всех курсантов.