Книга Проклятье между нами, страница 12 – Ульяна Муратова

— Сейчас лучше оставить нобларда Местра в покое, — настаивала я. — Вечером допросите, после пробуждения. Сейчас ему нужен сон.

— Хорошо. Я так и сообщу майору Гордонану, — сказал Зоур.

Принц всё же не послушал меня — зашёл в кабинет, наклонился к Дервину и что-то спросил. Дервин ответил, и несколько минут они шептались, а потом принц распрямился и распорядился:

— Парни, помогите мне отнести Дерва в ванную комнату.

— Не надо его никуда носить! Для таких целей есть больничная утка, — возразила я, и все посмотрели на меня так, будто я сморозила какую-то жуткую глупость, а Дервин ещё и порозовел.

— Даже если я буду при смерти, я не позволю вам, нобларина Боллар, подносить мне утку, — строго проговорил он, напомнив тоном Уну. — Это не обсуждается.

В общем, остановить четверых парней, среди которых был амбал-норт и привыкший к подчинению окружающих принц, — задачка не из простых. Когда я попыталась перекрыть им путь, Леввек вежливо и очень бережно поднял меня за талию и переставил в угол.

— Вы не можете распоряжаться в моём медблоке! — возмутилась я.

— Не можем, — тут же закивал норт, отрезавший меня от остальных своей массивной фигурой. — Да мы и не распоряжаемся. Вы только не сердитесь, пожалуйста, прекрасная нобларина Боллар.

— Я на вас докладную напишу! — насупилась я. — Курсанты по уставу обязаны подчиняться капралу!

— Я уже весь подчиняюсь, капрал Боллар, — широко оскалился норт в тщетной попытке изобразить обаятельную улыбку.

— Хулиганы! — фыркнула я, но сердиться было уже поздно: моего пациента вернули, только почему-то мокрого.

— Вы же не намочили бинты? — раненой медведицей взревела я.

— Да всё с ним в порядке, зато не завоняется, — заверил меня Зоур.

— Положите его на кровать и вон отсюда! Все трое! — зарычала на них.

На этот раз они всё же послушались: стушевались и двинулись к выходу, поджав хвосты, а последним шёл принц, поджав косу.

Тридцатое октабриля. Глубокая ночь

Дервин Местр

Дервин сходил с ума. В первую очередь — от несоответствия картинки и ощущений.

Лиора Боллар оперировала его ногу, а он не чувствовал боли. Ничего не чувствовал. И всё внутри восставало против этой немоты ощущений. Казалось, что лучше боль, чем эта странная, противоестественная пустота.

Развернувшийся перед его взором анатомический театр казался глубоко неправильным, и он с трудом верил, что это его собственная нога сейчас напоминает сырую отбивную из мясницкой лавки.

Смотреть на это было невыносимо на физическом уровне, поэтому он сфокусировал взгляд на профиле целительницы. Из двух заплетённых кос выбились прядки, одна вилась позади, щекоча нежную шею, а другая — особо непослушная — всё время лезла в глаза. Лиора постоянно убирала её сгибом локтя, чтобы не касаться окровавленными руками своего лица.

Дервин никогда не рассматривал самую младшую из сестричек Боллар со столь близкого расстояния.

Хорошенькая, миниатюрная, неожиданно живая. Все эмоции были написаны у неё на лице, и он мог по мимике определить, как проходит операция.

Как она вообще смогла вытянуть его из кабины— она же такая маленькая! Раза в два меньше него.

Несколько раз накатывало странное состояние, словно сознание практически гасло, и тогда всё, что он видел перед собой, — это чёткий девичий профиль, чуть вздёрнутый носик, белые прядки волос, изящный рисунок шеи. Он каждый раз старался сосредоточиться на них, не позволить себе уплыть в небытие, чтобы рвущаяся наружу наэлектризованная сила не вышла из-под контроля и не помешала его спасительнице. А сила рвалась: её всегда было так много — чуть больше, чем нужно, чуть больше, чем он мог удерживать без напряжения.