Книга Проклятье между нами, страница 67 – Ульяна Муратова

Вскоре все целители освоили несколько тактик, а организатор симпозиума, Роуза и ещё один его ассистент объяснили, что волоски обычно ложатся под одним углом, и показали разные методы очистки раны — от пинцетов до металлических шприцов, извлекающих волоски за счёт давления вакуума.

Практическая часть закончилась лишь к рассвету, и в самом конце я демонстративно подошла к кушетке Потрбраса, проверила его предплечье, обнаружила несколько пропущенных волосков и извлекла их тоже, показав ему.

Именно так ведёт себя нобларина. Она не опускается до склок, не огрызается и не скандалит, а показывает противнику своё моральное превосходство, будучи великодушной.

К тому моменту многие целители уже направились в трапезную, чтобы первыми успеть на рассветник, но Ячер ещё не успел уйти. Он оценил мой жест, прокомментировав:

— Я бы на вашем месте, Потрбрас, сгорел со стыда. К счастью, вас спасает то, что стыда у вас нет.

Брат хмыкнул, подошёл ко мне и сказал:

— Лунара, если хочешь немного прогуляться перед рассветником, то у нас ещё есть полчаса. К тому моменту в трапезной наверняка станет посвободнее. Не хочу толкаться локтями.

Я грациозно приняла его руку и позволила увести себя из конференц-зала, чувствуя, что моральная победа осталась за нами с братом.

Мы захватили из номера верхнюю одежду, вышли на морозный воздух в утренних сумерках. Солар ещё не успел подняться из-за горизонта, да и зимой его лучи были не столь обжигающими, как летом.

Зима — вообще время полуночников, когда день сокращается, а затянутое снежными тучами небо позволяет гулять хоть в полдень. У Разлома на какое-то время становится спокойнее, появляется время навестить родных, свадьбы и торжества следуют друг за другом, а по ночам лунный свет отражается от сугробов, создавая ощущение, что им пропитан весь мир.

Мы медленно шли по утоптанной тропинке между тёмных стволов деревьев, одетых в белую парчу. Впереди мелькнула высокая мужская фигура, и я почти сразу узнала Ячера. Видимо, он тоже вышел прогуляться.

Однако тропинки его не интересовали, он шёл по целине, оставляя цепочку глубоких следов, пока не добрался до раскидистого дуба, под которым сугробов не было. Обошёл по кругу сначала его, потом направился к другому, по соседству. Дальше наклонился, поднял что-то с земли, а затем сунул руки в карманы и выбрался из снега.

Пока он шёл нам навстречу в направлении главного входа отеля, из его кармана торчало уже две ветки. Воцарившийся было на душе покой — словно ветром сдуло.

Я поначалу предполагала, что он использует ветку как учебное пособие, покажет, что при извлечении волоска из раны там остаётся мусор, но оказалась не права.

Так зачем Ячеру ветки, тем более две?

Брен, кажется, проследил за моим взглядом.

— Чем тебя так заинтересовал этот странный аламанец? — спросил он с ноткой ревности.

— Ветками. Как думаешь, может, он ими чай мешает? Или втыкает куда-то? Или это ингредиенты для зелья? Или наглядное пособие какое-то? — с ажиотажем принялась я перечислять варианты.

Брат рассмеялся:

— Далась тебе эта ветка!

— Далась, — признала я. — Всё же зачем-то она нужна. Глупость несусветная, а я теперь не могу её из головы выкинуть.

— Лучше да… — договорить он не успел.

Морозную тишину разорвал странный тихий свист.