Книга В объятиях смерти. Не буду твоей, страница 227 – Кира Лин

Райан — единственный из вампиров, кто выглядел живым, да ещё и одет был не в парадный костюм, а в джинсы, белую футболку и зелёно-серую рубашку навыпуск.

Он был по-прежнему красив, но холоден и внушал необъяснимый трепет. Не в силах отделаться от странного чувства, я подняла глаза и поймала его прямой, ничего не выражающий взгляд.

В груди что-то оборвалось и рухнуло в пятки. Не хотела я, чтобы он сейчас был здесь и видел меня. Не хотела предстать в столь унизительном виде.

Но если Райана и тронуло то, что я подвешена к стене, то он никак этого не выказал.

Он оглядел зал с безразличным видом, держа руки опущенными вдоль тела, расслабленными. При этом от него исходила такая угроза, что я ощущала её покалыванием на коже даже на расстоянии.

Снова посмотрел на меня — движение одних лишь глаз. В их небесной синеве пронеслась мысль, которую не удалось понять.

Я отвернулась — слишком резко, в висках забились молоточки. Боль притупила стыд, смыла приятное волнение, и снова заныли раны.

— Какого чёрта, Алекс? — голос Антонио полоснул в воздухе жаром.

Глава Совета остановился, и вампиры, сопровождавшие его, замерли на месте, точно разноликие тени.

Он изумлённо обернулся и поочередно осмотрел моих друзей, а потом упёрся тяжёлым взглядом в Алекса.

— Что за спектакль?

— Мы ждали вас, Антонио, чтобы провести заседание и вынести приговор, — ровным, тщательно контролируемым голосом объявил Алекс.

Антонио нахмурился.

— О чём ты говоришь? Какой приговор?

Его взгляд метнулся к моему лицу и потемнел. Я встретила его, не моргнув и не отвернувшись. Лишь чуть плотнее прижалась спиной к стене.

Жар бил в затылке пудовым молотом боли. Кровь больше не шла, но на меня наваливалась усталость, разливалась по всему телу мелкой дрожью.

Взоры всех присутствующих обратились к вампирам Совета, только у меня было стойкое ощущение, будто я стою на авансцене в лучах софитов.

Не время думать о дискомфорте, но хотелось хоть ненадолго оказаться вне общего внимания.

— Киру разоблачили в связи со смертным, — с ноткой горечи произнёс Алекс. — Мне очень жаль.

Стюарт хмыкнул, я закатила глаза. Мари-Бэлль рассмеялась, и голос её был сладок — не описать. Как запретное лакомство, пропитанное ядом.

Антонио медленно повернул голову и уставился на вампиршу, словно только что заметил её.

— Она что забыла здесь? — он говорил спокойно, но с лёгким оттенком раздражения в голосе. Глянул вниз, на гулей, обернувшихся вокруг её ног, и резко выдохнул. — И эта мерзость⁉

Мари-Бэлль изогнула губы в оскале и потрепала одного из них за щёку. Алекс прошёлся по залу, заложив руки за спину.

— Кира заявилась в склеп с армией смертных. Нам пришлось их задержать, — сухо сообщил он и остановился, бросил на меня беглый взгляд через плечо.

Что-то мелькнуло в его глазах, словно движение через деревья лесной опушки. Я зажмурилась, отворачиваясь, и вдруг поняла, что не помню, как долго глядела в них.

В сознании замелькали неясные образы, голоса в зале доносились с задержкой. Картинка растекалась перед глазами, будто кто-то мазнул по ней влажной кистью.

Я тряхнула головой и ахнула от звенящей боли, чем позабавила этого самодовольного ублюдка.

Демонстрация власти надо мной производила впечатление, но я не планировала сдаваться без боя. Даже если Алексу под силу подмять моё сознание, и это не последний козырь у него в рукаве.