Книга В объятиях смерти. Не буду твоей, страница 64 – Кира Лин

Приблизившись почти вплотную, Изабелль взяла лицо женщины в ладони. Та дёрнулась и зарыдала ещё громче и отчаяннее.

— Такая беззащитная… Ты же знал, какая кара ждёт вас обоих. В чём же смысл ваших отношений, скажи мне, Роберт? Ведь обращать её в одну из нас ты не собирался.

Мужчина открыл глаза.

— Мы любим друг друга.

— Лжёшь! — зашипела вампирша и бледным вихрем рванула к нему.

Лицо её исказилось, маска девочки-куколки слетела, обнажив тварь, скрывающуюся под ней. Сгорбившись, она протянула к нему когтистую руку.

— Вампиры не могут любить! У них нет души.

Я взглянула на Стюарта. Он встретил мой взгляд и закатил глаза. Я чуть не засмеялась — такой у него был надменно-ироничный вид.

Закусив губу, уставилась на вампира, пытаясь понять, что у него в голове. Почти год Стюарт пытался убедить меня в том, что любит безумно. И вдруг Изабелль во всеуслышание заявила, что вампиры не способны любить.

Любопытно, что он скажет на это⁈

Мари-Бэлль засекла нашу игру в гляделки и одёрнула Стюарта за пиджак. Он моргнул и опустил на неё глаза с безразличным выражением на лице. И уступил место в игре своей любовнице.

Она таращилась на меня со всей яростью, на которую способна в присутствии свидетелей. Алекс впился пальцами в моё плечо, но на этот раз его близость не подействовала.

Я выдала Мари-Бэлль ледяную улыбку, представив, как всаживаю пулю ей в лоб. Её не проняло. Интересно, чего боятся вампиры? Преследуют ли их видения острых осиновых колов, запах чеснока, или есть вещи похуже?

Чем напугать мёртвого? Я бы с удовольствием стала дневным кошмаром Мари-Бэлль. Кажется, я нашла себе занятие после смерти.

Изабелль танцевала перед плачущей женщиной. Она кружилась, держась за юбку, и выглядела абсолютно счастливой. Я покосилась на Антонио. Лицо его было непроницаемо, как мрамор. Глаза блестели от… гнева.

Но он ничего не предпринял, чтобы унять пыл мелкой садистки. Изабелль лисой подкралась к Эмили и остановилась, склонив любопытно голову набок. Я заскрипела зубами и медленно выдохнула.

Перебирая пальцами подол платья несчастной женщины, вампирша поглядывала на Роберта. Вампир сжал цепи ладонями, на которых был подвешен. Его била крупная дрожь, жилы на шее натянулись до плеч, губы скривились, обнажив кончики клыков.

У меня сдавило горло, защипало глаза от бессильной ярости. Изабелль провоцировала его, чтобы быстрее прикончить. Если Роберт не сдержится, то им обоим конец.

А, чёрт! Их в любом случае казнят! Вопрос лишь в том, как скоро и насколько мучительно.

— Как давно продолжаются ваши отношения? — прогремел голос Антонио.

На мгновение в зале воцарилась неподвижная тишина.

Я посмотрела на него. Почему-то важно было видеть лицо главы совета в этот момент. Антонио глядел на происходящее с едва уловимой печалью в глазах.

Не он утверждал закон об отношениях между вампирами и людьми, его приняли на общем голосовании. Почему? Вампиры до панического ужаса боялись потомства у подобных пар.

Плод любви вампира и человека — дампир. Такие, как я. Вот почему Антонио взял меня в совет — если бы не он, эта кровожадная свора пустила бы безродную полукровку на пунш.

Роберт поднял взгляд на Антонио. Вымученный, но не сломленный.

— Полгода, — ответил он, и со всех сторон послышался шорох одежды и неразличимый шёпот.