Книга Ты мне очень нравишься. Но..., страница 71 – Вера Ковальчук

Он вспоминал то, какой она была в момент перехода и какой стала, как вела себя, как миролюбиво и терпеливо реагировала на него. А ещё обнаружил, что — надо же! — скучает по ней. Ему не хватало жены, к которой он, собственно, и не собирался привязываться и сколько раз предостерегал себя, что ни в коем случае не следует давать слабину.

Но какой был смысл себя одёргивать, да ещё и обижать при этом девушку? Он всё равно начал врастать в супругу своей душой, как она проникла в него магией, и это вполне нормально для драка. Так же, в принципе, нормальна и ревность, по легендам драконы, вроде, вообще не терпели соперников и безжалостно их истребляли.

Хотя легенды нынче уже не выглядели такими уж подлинными. В королевстве драков, если дипломаты не путают, нынче появилось два истинных дракона, и оба они состоят в полигамных браках, терпят при супруге других мужей. То есть касательно второго дракона информация ещё неясная, но у короля точно имеется единосупружник, это факт. Какой-то наёмник из соседнего государства.

А он, Эйтал, даже не дракон. И не старший брат в семье. В их государстве моногамных союзов придерживались в основном только высшие аристократы, гордясь теми крохами дракской крови, которая текла в их венах, остальные семьи строились на более привычных, традиционно полиандрических принципах. Так почему он сам настолько взъелся при одной мысли, что его супруга может подарить свой заинтересованный взгляд другому мужчине? Вправе ли он ревновать, учитывая, что его жена одарена, да и за него самого выдана силой?

Неправильно это. Недолжно. Неприлично.

Ему стало стыдно за своё поведение. Ведь можно попытаться договориться с женой — попросить её не спешить с любовниками, сперва подарить законных детей ему, своему мужу. С чего он вообще взял, что она захочет поиздеваться над его чувствами? Да, так поступали почти все женщины в высшем свете с теми мужчинами, которые имели неосторожность показать им, насколько они зависят от них. Так первая возлюбленная обошлась с ним самим. Но ведь Лара-то и не из высшего света. И вела она себя совсем иначе, чем классическая аристократка.

Между прочим, и с прислугой тоже. Вон какими обеспокоенными выглядят управляющий, экономка, кухарка — все те, кто общался с молодой госпожой постоянно. А личная горничная так и вовсе постоянно льёт слёзы и смотрит на принца умоляюще, не решаясь дёргать его вопросами. А ведь служанка зависит от госпожи куда сильнее, чем её муж. И если супруга обращалась с ней так, что деревенская девушка искренне боится за неё и ждёт её возвращения с нетерпением, то, может, и к влюблённому мужу будет относиться достойно?

Эйтал понял, что готов сдаться. Вот сейчас, когда местонахождение и состояние его супруги неизвестно, он ощущал в груди болезненную пустоту, и невозможно было думать ни о чём другом, кроме как о жене. Только бы с ней всё было хорошо. Только бы она уцелела, не слишком пострадала. Только бы не перестала делать шаги ему навстречу, когда всё-таки удастся её вернуть.

И нельзя думать, что не удастся. Он должен верить в лучшее.

Чтоб хоть как-то уйти от страхов, навалившихся на него снежной лавиной, он погрузился в работу: метался по стране, отслеживал каждое проявление магической нестабильности, и ни разу не задерживался в одном месте дольше, чем на одну ночь. Правящий брат потребовал, чтоб Эйтал следовал всем принципам безопасности, тем более что пока так и не выяснилось, кто из ближних мог сообщить злоумышленникам важную информацию. Или сам был злоумышленником? Глава службы королевской безопасности пока избегал радовать принца сведениями, да тот и не настаивал. Меньше знаешь — меньше выдашь, если вдруг что. Ведь можно бросить значимый намёк и совершенно случайно, того не желая. Лучше пребывать в незнании, пока ситуация позволяет.