Книга Воротиться нельзя влюбиться!, страница 78 – Ульяна Муратова

Подъездная дверь открылась, выпуская соседа по лестничной клетке.

— Нашлась, что ли? Ну ты даёшь, Марин! — неодобрительно цыкнул он. — А я сразу сказал, что ты просто с парнем каким-то загуляла.

— И вам не хворать, — буркнула я, внутренне сжимаясь перед разговором с матерью.

Поднялась к себе на этаж и позвонила в дверь. Раздражающе оптимистичная трель разнеслась по тихой квартире, и я услышала шаги. Дверь распахнулась, на пороге стояла заспанная мать, завязывающая халат.

— Неужто решила вернуться? Что, надоела хахалю своему? — поджала губы она. — Небось, ещё в подоле принесла… Думаешь, мне это надо? Вот с кем трахалась, к тому и возвращайся!

Уголки её рта сползли вниз, всклокоченные со сна волосы воинственно встопорщились.

— Ни с кем я не трахалась, — хмыкнула я. — Можешь к гинекологу на проверку сводить, как в прошлый раз. Тебе в голову не пришло, что со мной что-то случиться могло? Или что меня похитили или в плену держали?

Она немного растерялась, но так и не посторонилась, чтобы я вошла.

— Ты мне зубы не заговаривай. А то я не знаю, где ты гуляла неделю.

— Не знаешь, — тихо ответила я.

Мы так и стояли друг напротив друга, и чем дольше я смотрела на мать, тем яснее понимала: можно было и не возвращаться. Никто тут меня не ждал и слёзы не лил.

— И где ты была?

— В неприятности попала. Ты так и будешь меня на пороге держать?

— Ну, проходи. Рассказывай, где шлялась, с кем валялась, — саркастично потребовала она.

— Ни с кем.

Мать явно не знала, что делать — наорать и пощёчин надавать или обрадоваться, что я цела. Вот и стояла теперь в нерешительности, пронизывая меня обвиняющим взглядом.

— Да ты хоть знаешь, что я пережила? Сколько ночей из-за тебя не спала! — набросилась вдруг она на меня.

— В полицию заявляла? Надо позвонить, сказать, что я вернулась.

— Не заявляла, — вскинулась мать. — А то я не знала, что ты по мужикам шаландаешься!

— Ясно. Даже до полиции не дошла, — пробормотала я, самой себе не веря, что вернулась ради вот этого.

В ответ в меня полетел ор, который даже по меркам матери был выдающимся. «Распутная, неблагодарная, бесполезная» — я стояла перед ней, и внутри умирало что-то важное. И чем спокойнее я была, тем сильнее распалялась мать. Вскоре я даже слова перестала разбирать, просто смотрела на лицо человека, которого должна была любить сильнее всех, и не чувствовала ничего. Ни тепла, ни вины, ни страха. Только пустоту.

Когда сил на крики уже не осталось, мать рухнула за стол на кухне и разрыдалась. Мне было её жаль. А ещё было жаль того, что я родилась именно в этой семье. Без меня всем было бы лучше.

Зря я вернулась.

Зря.

Час спустя мать ушла на работу, а я свернулась клубком под одеялом и лежала в тишине. Проигрывала в голове разные сценарии развития событий и всё равно не могла найти опоры ни в чём. Ну осталась бы я в Явомирье, забрала бы Раджу. И куда делась бы с ним? Одна, зимой? Полагаться можно было лишь на милость князя, да только не особо приходилось рассчитывать на его великодушие.

Или что? Бегать бы за ним пришлось? Убеждать, что он мне нравится? Так он не хотел в это верить и нашёл бы миллион отговорок, чтобы отказать. А если бы я в дальнейшем допустила бы хоть малейшую оплошность, она была бы истрактована против меня.