Книга Воротиться нельзя влюбиться!, страница 86 – Ульяна Муратова

— Почему?

— Чувствовал, наверное, что одна из них похитит мой покой, — улыбнулся он. — А если серьёзно, то было много случаев… неприятного взаимодействия, назовём это так. Меня и любовным зельем опаивали раз восемь, и привораживали, и много чего делали интересного.

— И ты думал, что я тебя тоже приворожила? — от удивления я аж замерла со стаканом морса в руке.

— Была такая мысль. Я думал, что ты с Евпатием заодно. Даже сомневался, правда ли ты навомирянка, но потом убедился, что да. Всё-таки явомирные женщины так нахально себя не ведут, даже если они ведьмы. И я решил за тобой понаблюдать. Когда ты сбежала, я убедился, что вы с Евпатием всё же заодно. А когда он тебя второй раз вернул, мне уже просто интересно стало. Кстати, яблочки я ему оба раза дал паданки, от таких толку намного меньше. А второй раз — и вовсе подгнивающие. Но в удовольствии нарастить ему рога отказать себе не смог, так что согласился на его условия, хотя можно было и нечисть натравить, и охоту на вас объявить. А что он помолодел, так дольше теперь рогоносцем проживёт. Так вот, вся эта ситуация, пророчество, необходимость жить с тобой в одном тереме — всё бесило. Я даже сначала пожалел, что не запер тебя в темницу. Останавливало лишь то, что ты вроде бы ни в чём не виновата. Да ещё и формулировка была такая, что ты должна сама жизнь отдать за Явомирье. Я решил, что если уж совсем жестоко с тобой обойтись, то только хуже будет. А в самую первую встречу хотел, чтобы ты немного испугалась и место своё поняла. Но ты не поняла.

— Ты очень грубо себя вёл.

— Прости, Маруся. Я был неправ.

— Я тоже была неправа, особенно с буфетом. Надо было умнее действовать. Но я же не знала, что тебя любовными зельями регулярно опаивают и уловками соблазняют. Просто ты такой страшный и злой был, что мне пришлось защищаться, — потёрлась я щекой о плечо Влада.

— Я и есть страшный и злой, просто с тобой был особенно мягок из-за пророчества. А ты мне безжалостно всю душу вымотала, а потом вовсе умотала. Остальные ведьмы приличнее себя вели, они хотя бы замуж за меня хотели и никуда не сбегали. А ты… очаровала и забраковала!

— А что ты про мир такое говорил? Будто он с ума сошёл?

Влад тяжело вздохнул и с тоской посмотрел за окно, а затем ответил, и в его голосе слышалась тревога:

— Сам не понял пока. Наблюдаю. Потому-то и не разрешал себе желания зеркальцу загадывать. Но вчера такая тоска накатила, хоть вой. Устал я один быть. Но больше желания тратить нельзя. Чует моё сердце, что сама ситуация не выправится. Да и то, что ты Марина и второй раз в Явомирье попала, говорит нам, что пророчество всё же должно сбыться. Так что теперь, Маруся, ни на шаг от меня не отходишь и никаких глупостей не делаешь. И решения сама не принимаешь, обо всём со мной советуешься, как и я с тобой. Мы теперь, Маруся, должны быть заодно во всём, иначе дело может плохо кончиться.

Я согласно кивнула и прижалась к боку Влада. Он, разумеется был прав, и от его желания быть заодно и всё друг с другом обсуждать по телу разлилось умиротворённое тепло.

— Надо зеркальце поблагодарить за то, что оно именно меня притащило.

— Надо. Только сильно в благодарностях не рассыпайся. Ещё неизвестно, чем дело кончится и что нас ждёт впереди. Сдаётся мне, роль твоя не сыграна до конца, хотя теперь я ума не приложу, что ты можешь сделать. Каналы закрыты, зеркальца у тебя больше нет… Странно это, Марусь.