Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 137 – К. Ф. Шредер

Должна быласделать.

Трем агентам «Горящей лилии», которые доставили ее мать в больницу Бухты, Дайширо распорядился оказать милость в форме кровавой улыбки на их горлах. Он заставил Кари проклинать их за это. Он заставил ее поверить, что ее мать мертва. Видел, как она была почти раздавлена тяжестью этого знания. Заставил ее обвинять и ненавидеть Наэля.

Заставил его самого ненавидеть себя. Даже и по сей день.

И для чего все это? Видимо, чтобы однажды выставить мать Кари в качестве памятного подарка, если понадобится контролировать ее особыми средствами давления.

Что же было в этом доброго?

— Я исхожу из того, что ты захочешь ее видеть. Может, прямо завтра? Я попрошу наших друзей из синдиката устроить это для тебя.

Кари вскинула голову. Уже завтра? О богини… Наконец стало ясно, что означала эта бумажка у нее в руках. Ее мать не умерла. Она жила, дышала, чувствовала. Кари могла ее снова увидеть, и, может быть, даже раньше, чем ее глупое маленькое сердце будет к этому готово.

— Если я правильно понимаю, мы должны просить нашу любимую «Горящую лилию» сопровождать тебя. Ты хотела бы этого, Кари? – Голос Чичико звучал сладко, словно сливовица.

— Я должен сопровождать ее. Я отвечаю за безопасность Кари, – заявил Харуо.

— Ты на свободе лишь до тех пор, пока позволяет агент «Горящей лилии». Ты это понимаешь, Харуо? – проворковала Чичико, голос которой звучал нежно вопреки ее резким словам.

Казалось, Харуо проглотил ее слова, но он сказал:

— Мы не должны ему доверять.

— Неверно! – Чичико подняла палец. – Он единственный, кому мы можем доверять, и Кари позаботится о том, чтобы мы не обманулись. – Она обдала Харуо ледяным взглядом цвета раскаленной лавы. – Харуо, ты можешь идти.

Он медлил. Его взгляд был устремлен на Кари, он то сжимал, то разжимал кулаки, как будто ему требовалось усилие воли, чтобы не наброситься на Чичико.

— Все в порядке, иди, – пробормотала Кари, и он наконец-то отвернулся.

Она была рада напряжению, существовавшему между ними. Это было лучше, чем думать о матери и о том, что она почувствует, впервые очутившись перед ней после десяти лет разлуки.

Как только Харуо вышел, Чичико сказала:

— Я нахожу вашу маленькую стычку очаровательной. Пусть Харуо поревнует. Мужчины любят соперничество, это делает их добычу еще желаннее, и я уверена, что наш дорогой агент «Горящей лилии» не исключение из правил. Но не заводи это слишком далеко. Наэль должен считать тебя желанной, но не должен сомневаться, что ты его хочешь. – Она стиснула подбородок Кари, да так крепко, что ее ногти врезались в плоть. – Только его. Ты это поняла?

— Конечно. – Кари высвободилась из цепких пальцев Чичико и только после этого продолжила: – Харуо не следовало так разговаривать с тобой, но я задаю себе тот же вопрос. Почему ты хотела бы, чтобы Наэль завтра пошел с нами?

— Твоя работа с ним была до сих пор весьма удовлетворительной. Но удовольствия недостаточно. Если мы хотим удостовериться, что он на нашей стороне, тебе нужно и его сердце. – Она приложила ладонь к щеке Кари и мягко погладила ее кожу большим пальцем. – Мужчины любят нашу слабость, они любят нас защищать. Я в последние дни наблюдала, как хорошо тебе удается скрывать слабость. Но удастся ли тебе это при встрече с матерью? – Ее указательный палец рисовал волну на щеке Кари, очень медленно, как будто прочерчивал след невыплаканной слезы. – Даже такой твердый человек, как ты, иногда ломается. Позволь Наэлю увидеть травму, которую вызовет у тебя встреча с матерью. Может, тебе даже удастся заплакать. Он захочет подставить тебе при этом плечо. Позволь ему это. Упади ему в объятия. Порыдай у него на груди.