Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 180 – К. Ф. Шредер

— Что будем делать? Это, может быть, наша последняя ночь. Надо сделать ее особенной.

Потому что завтра все может кончиться. Потому что их план был рискованным и безумным.

— И чего же хочется тебе?– спросила Кари. Она прислушивалась к биению его сердца, когда он отвечал.

— Я хочу просто быть с тобой, теперь, когда я наконец могу это сделать. – Он улыбнулся. – Вдвоем, – добавил он. Потом привстал, чтобы посмотреть ей в лицо. Медленно поднял руку и обвел контур ее губ большим пальцем. – Кроме того, я хочу делать все, что ты захочешь. Итак, Кари, чего тебе хочется?

У нее пересохло в горле от этого вопроса. Да, чего она хотела?

— Танцевать? – спросил он. – Есть жареную лапшу? Или просто разговаривать? Мы могли бы и дальше здесь лежать и смотреть на звезды.

Кари поцеловала его в нижнюю губу.

— Я точно знаю, что хочу делать, – прошептала она. – Но ничего из того, что ты предложил.

— А что?

Она заметила слегка пурпурную поволоку, которая затянула его радужки. Наверняка Наэль догадывался, к чему все это ведет. Если это должна быть последняя ночь Кари, то она хотела пережить еще один первый раз, которого ей еще не хватало. Она хотела затопить глаза Наэля винно-красным цветом.

— Я хочу всего, – прошептала она, приподнялась на обеих руках и приблизила лицо к лицу Наэля. – Всего с тобой.

Едва она это произнесла, как пурпур в его глазах стал интенсивнее.

— Точно? – спросил он.

Вместо ответа Кари просунула пальцы ему под майку и ощутила игру его мускулов. Наэль втянул ноздрями воздух. Пурпур разветвился и разлился, получилось темно-красное озеро.

Кари стянула с него майку через голову и не глядя отбросила ее в сторону. Потом села на него верхом и поцеловала его. Сперва рот, потом его губы раскрылись, и их языки соприкоснулись. Одновременно тонкие извивы теней скользнули ей за воротник и покрыли шепотом ее позвоночник до пояса.

Потом Кари скользнула губами по шее Наэля, пока не дошла до тонкого шрама, единственное доказательство, что она едва не потеряла любимого. Ее язык прочертил полоску в этом месте. Наэль замер, но пульс участился.

— Кари. – Он со стоном произнес ее имя, и это – еще больше, чем жар его тела под ее бедрами, – вызвало приятные мурашки внизу живота.

Тут он ее поднял и опрокинул. Кари внезапно очутилась под ним, лежа на спине, и тени образовали мягкую подстилку между ней и бетоном. Наэль восседал между ее раздвинутыми ногами и улыбался той улыбкой превосходства, как в их первую встречу в баре «Люминер».

— Помнишь, как ты меня однажды спросила у города Крепостная Стена, что бы я сделал с тобой, если бы ты голая лежала в моей постели? И что я тебе ответил?

Во рту у нее пересохло.

— Смутно, – сказала она, хотя каждая деталь того разговора была выжжена у нее в памяти, и даже еще несколько мелочей, которые она себе нафантазировала после.

— Скажи мне, что ты запомнила, – попросил он и поднял край ее (вернее, своей) толстовки, которая была на ней надета.

— Ты хотел поцеловать каждое перышко моей татуировки, – сказала она. Голос казался чужим ей самой – хрипловатый, полный желания.

Наэль нагнулся, чтобы очертить языком чувствительную кожу над поясом ее брюк.

— И раздеть меня, – уточнила она. Вообще-то, охотнее всего она бы сказала: Раздень меня сейчас же, немедленно!