Книга Голос извне, страница 166 – Саяна Кошкина

— Ты самый лучший, Иль, — прошептала. Я хотела дать мужу немного уверенности, силы. Видела его напряжение, хоть он старался не показать виду.

Гросс обнял меня в ответ и поцеловал в висок.

Флай тихо завибрировал и загудел. Плавно, без малейшего толчка, поднялся в воздух. Мы выскользнули из ангара и понеслись над землёй.

Мимо, сливаясь в цветную полосу, проносились странные деревья с кронами, похожими на медные облака. Местное светило — Кхар — поднималось в нежно-розовое, бездонное небо, отливая перламутром на крышах редких низких построек. Я так увлеклась пейзажем, что не слышала, о чём вполголоса переговаривались Ильхом и его отец.

Потом мы резко снизились и влетели в туннель. Снаружи стало темно, салон освещала только призрачная голубая подсветка. Я вспомнила: на Елимасе большая часть транспортной инфраструктуры — под землёй. Скорость была головокружительной. Изредка нам навстречу проносились такие же светящиеся капсулы, но трафик был пугающе мал — словно мы мчались по заброшенной артерии мёртвого города.

Вскоре мы вылетели из туннеля обратно на поверхность, и я ахнула.

— Мы влетаем в женский квартал, — пояснил Гросс, следя за моей реакцией.

— Это не похоже на квартал, Иль… — я не могла поверить глазам. Никаких зданий. Никаких стен. Только бескрайние, залитые ослепительным светом равнины, поросшие нежной, серебристой травой, и рощи тех самых меднолистых деревьев. Солнце, воздух, природа… и абсолютная, оглушающая пустота. Где люди? Где жизнь? Ох, мамочки, как тут вообще жить?

Потом вдалеке показался забор. Высокий, мрачный, сложенный из плит камня настолько тёмного, что он казался чёрным, поглощающим свет. За ним виднелись кроны медных деревьев и крыша — одна-единственная. Флай плавно снизился, коснулся земли идеально ровной посадочной площадки, и двигатели затихли.

Гросс обернулся ко мне. На его лице была смесь надежды и тревоги.

— Вот мы и дома, Юля.

Я выглянула в иллюминатор на высокий темный забор. Часть крыши с земли видно не было, только кроны деревьев. Мой личный «рай», моя крепость, тюрьма…

— Ага, — кивнула я, глотая подступивший к горлу комок разочарования. — Дома…

Гросс помог мне выйти из флая, забрал у отца вещи и поблагодарил за помощь. Приглашать в гости его не стал, чему я была рада. Самим бы осмотреться…

Флай поднялся в воздух и вскоре скрылся из виду. Ильхом тяжело вздохнул и я ощутила касание к руке. И тишина вокруг была настолько громкой, что в ушах начало звенеть.

Юлия

— Тебе не нравится, — расстроенно пробормотал Гросс, стоя за моей спиной.

Его голос вернул меня из оцепенения. Я обернулась и увидела в его глазах не просто вопрос — тревогу. Тревогу мужчины, который сделал всё, как умел, и боится, что этого недостаточно.

— Нет, Иль, нет, — замотала головой и не смогла сдержать слез. — Прости, просто это… это не то, чего я ожидала.

— Мы можем сменить дом, — тут же предложил Гросс, шагнув ко мне. В его голосе не было ни капли упрёка, только желание исправить.

— Нет, Иль, я сейчас… — я отстранилась, делая глубокий глоток горячего воздуха. — Мне надо осмотреться ещё раз. Понять.

Дом — слово, которое должно было означать тепло, уют, убежище.

То, что стояло передо мной, было чужеродным артефактом.

Один этаж над землёй, вырубленный из массивных плит камня такого глубокого чёрного цвета, что он казался дырой в пространстве. Он лежал посреди «сада», как угрожающий, потусторонний монолит. Панорамные окна, уходящие от пола до плоской крыши, были затемнены до состояния тёмного зеркала, отражая искажённые кроны медных деревьев и блеклое розовое небо. Никаких украшений, выступов, намека на архитектуру. Только ступени такой же чёрной, отполированной породы, ведущие на террасу. Всё было траурным, безмолвным, подавляющим.