Книга Голос извне, страница 215 – Саяна Кошкина

С гордо поднятой головой я прошла к выходу и на пороге обернулась. В последний раз взглянула на жилище, что стало моим пристанищем и безопасной гаванью последние две недели. Каменные стены, чёрный пол, минималистичная мебель — все такое ужасно мрачное, как и у меня в душе.

Мой взгляд упал на диван. На нём уже не было следов моего сна. Дроид «Ох» тихо жужжал, поправляя подушки, стирая последние свидетельства моего пребывания. По указке хозяина — стереть, забыть, вернуть всё на свои места. Я была аномалией, временным сбоем в его отлаженной системе. И сейчас систему чистили.

Во флае мы летели в гробовой тишине. Саратеш сидел за штурвалом, его профиль был напряжён, он что-то бормотал себе под нос, явно ругаясь. Я уставилась в окно. Подземный город Эвилла проносился мимо — величественный, чужой, враждебный. Башни, мосты, рекламные голограммы — все это должно было вызывать интерес, страх, что угодно. Но внутри была только пустота. Я же медленно умирала, и мир вокруг стал бесцветным и беззвучным пятном.

Я должна была радоваться. Скоро я увижу своего Ильхома, я снова буду «жива» официально. Скоро можно будет начать свой блог, свой крошечный акт сопротивления. Но сердце… сердце было не на месте. Как будто в самой его середине выросла чёрная, медленно гниющая опухоль. Она высасывала из меня радость, оставляя лишь болезненную, ноющую пустоту. Я не хотела уезжать. И от этого ненавидела себя ещё сильнее.

— Прилетели, — голос Саратеша вырвал меня из оцепенения.

Сар заглушил двигатели. Мы сели в мрачном частном ангаре. В свете одиноких ламп у дальних дверей стояла знакомая, мощная фигура. Ильхом. Мой адмирал Ильхом Гросс. Я узнала его сразу, по одному силуэту.

Дверь флая открылась с тихим шипением. Я сделала шаг и после резко развернулась обратно.

— А ты? — спросила я, и голос дрогнул.

Саратеш сжимал в руках мой коммуникатор. Костяшки пальцев на его живой руке побелели так, что казалось, он вот-вот раздавит прочный пластик.

— Я буду в суде, маленькая землянка, — сказал он, и в его голосе не было ни ласки, ни язвительности. Только сталь. — Возьми и иди к мужу. Моя миссия выполнена.

Саратеш протянул мой комм. Взяла и ощутила теплый пластик в руках. Повертела, сглатывая ком в горле.

— Так просто?.. — прошептала. Вопрос вырвался сам, как последний проблеск безумной надежды. Может, Сар скажет что-то ещё? Может, в его глазах промелькнёт хоть что-то?

— Совсем не просто, — он ответил твёрдо, без колебаний. Его серые глаза на мгновение встретились с моими, и в них я увидела не холод, а что-то худшее — решимость. Решимость оборвать все. — Но правильно. Прощай, Ю.

Саратеш отвернулся к лобовому стеклу, скрестив руки на груди. Разговор окончен и его решение принято. У меня не хватило сил ничего сказать. В горле стоял огромный, болезненный ком. А в груди, там, где должно быть сердце, зияла дыра, продуваемая ледяными ветрами.

Вот и всё.

Я сжала комм так, что пластик затрещал, подобрала широкий, скользкий подол этого дурацкого платья и выпорхнула из салона.

Потом побежала. Не пошла, а побежала, спотыкаясь. Я летела по холодному полу ангара, как утопающая к единственному спасительному берегу.

Он.

Ильхом Гросс.

Мой муж.

Он любит меня. Это было единственной незыблемой истиной в этом рушащемся мире.