Книга Голос извне, страница 380 – Саяна Кошкина

Энор Новски сел, не глядя ни на кого. Его исповедь прозвучала не как оправдание, а как приговор самому себе и всему, во что он когда-то верил.

Ильхома вызывали как первого мужа и спасителя. Он говорил скупо, по-военному. Факты. Координаты. Действия отряда. Но когда речь зашла о состоянии, в котором он нашёл меня, его ровный голос дал трещину, а в глазах вспыхнул тот самый ад, который я никогда не забуду.

— Тот, кто это сделал, — сказал Иль, медленно обводя взглядом скамью подсудимых, — объявил войну не просто женщине. Он объявил войну мне. Моему дому. И он её проиграл.

И вот настала моя очередь.

Все замерли, судья кивнул. Я встала, ощущая, как дрожь поднимается от коленей, но останавливается где-то в районе диафрагмы. Я сделала шаг вперёд, к центру зала.

Я начала не с обвинений, а с благодарности. Моя игра началась.

— Я благодарю Империю Кхар за спасение, — голос прозвучал звонко. — Я благодарю клан Гросс, клан Алотар, клан Тан за защиту, данную мне по контракту. Я признаю силу вашего закона.

Я видела, как брови судьи поползли вверх. Такого они не ожидали.

— Но закон говорит об энергообмене, — продолжила я, и голос мой приобрёл металлический оттенок. — О балансе. Я получила энергию защиты, статуса, дома. А что я дала? Я думала, что лишь моё биополе. Я ошиблась.

Повернулась и посмотрела прямо на Ильхома, потом на Сареша, на Арриса.

— Я подарила своим мужьям доверие, когда его не осталось в Империи. Я дала надежду, когда её похоронили. Я дала любовь, когда она была вне закона. Я отдала всё, что имела как землянка, не требуя расписки. Разве это не высшая форма энергообмена? Не обмен квитанциями, а обмен душами?

В зале стало так тихо, что был слышен лёгкий гул вентиляции.

А дальше я пустила слезу и начала рассказывать все в красках: как очнулась голая рядом с таким же голым Новски, как приходила Силия и что говорила, жестикулировала, когда рассказывала о побеге. Но это были цветочки.

— Энор Новски нарушил закон, — я говорила сбивчиво намеренно. — Он позволил себе чувство. И за это он готов понести наказание. Но он же спас то, что вы цените больше всего — потенциальную жизнь. Мою и жизнь нерождённого кхарца, — а вот и ягодки.

Я положила руку на живот, делая то, что обещала не делать — использовать свою беременность как аргумент. Но это был последний козырь и очень весомый, судя по тому, как в зале ахнули.

— Энор Новски встал между мной и смертью, зная, что его ждёт. Он купил для вашего будущего гражданина время, заплатив своим будущим. Разве в ваших древних кодексах нет понятия «долг чести»? Разве спасение жизни не искупает нарушение правила?

Я закончила, опустив руку. Речь вышла не громовой, а тихой, пронзительной, смертельно уставшей. На самом же деле, это был спектакль для суда.

Судья удалился для совещания. Силию увели, потому что ее «пострадавшее» энергополе почти иссякло. Я осталась, отмечая, что еще могу продержаться несколько часов. Но после, если судья не вынесет приговор, мне придется улететь в женский квартал, домой. Рисковать собой и ребенком я не могу.

Спустя час судья вернулся. Приговор был жёстким и методичным. Силию Новски — на пожизненную изоляцию в специальной резиденции без права контактов с внешним миром. Наёмников — на Ярос. Клан Боргес — к огромным штрафам и ограничениям (суд над ними уже прошел).