Книга Надежда маяка, страница 64 – Анна Леденцовская

— Ну и что с этим делать? — спросила она у довольного питомца, высыпав на ладонь и разглядывая непонятные косточки и горошинки.

В ответ у нее в голове возник расплывчатый образ того, как все это добро закапывается в землю, а потом вырастают какие-то овощи или ягоды, и довольная морда выусня, который все это ест.

Крохалева прямо всем существом ощутила легкую иронию пушистого зверька, в стиле «такая большая, а не знает, откуда берутся вкусняшки».

— Ты бы еще начал поучать, откуда дети берутся! — фыркнула она в ответ, обращаясь к хвостатому юмористу. — Где я тебе в башне землю-то найду? Наружу выходить страшно, там всякое бродит…

Мимишка, у которого неизменно было прекрасное настроение и желание еще повеселиться, хотел показать хозяйке, что и в этом вопросе он очень образованный, хоть и молодой выусень, но вдруг насторожился.

Крохалева ощутила мысленный образ каких-то шорохов и передвижений внизу, и зверек стремглав помчался по лестнице.

— Ми! Стой! Там же опасно! — Надя испуганно дернулась вниз за питомцем, потом замерла, понимая, что сама мало чем сможет помочь, если что. Обернулась на своих кухонных помощников.

— Ой, да проку от тебя там! Только беспокойство одно! — Над головой, ворча, просвистела снарядом как по заказу прилетевшая скалка. — Чисти давай, а то и к ночи тут не управитесь. Тетка Агата уже обедать зовет через час.

С этими словами Алка исчезла за поворотом винтовой лестницы.

— Пусть и правда Алевтина разберется, — подлетел к Наде дядька Ух. — Может, порезвится да потише станет склочная деревяшка. Тяжело ей без настоящей-то работы. Скалке тесто надо да катать его вволю. А без этого характер портится.

Крохалева, конечно, про себя подумала, что Алка Аргумент не для теста совсем. Скорее, в трактире каком вместо оружия бы больше подошла, и вредная она не от недостатка работы, но вслух Надя ничего не сказала.

Внизу уже грохотало и визжало, слышались воинственные вопли скалки, чье-то жалобное неразборчивое, но громкое причитание и хлопки, словно там выбивали толстый ковер. А еще все это явно приближалось, поднимаясь к ним по лестнице.

Надежда, не рискуя спуститься, вглядывалась в уходящие вниз ступени, а рядом, словно маленькая пыльная мумия, висел обмотанный тряпками венчик. Ухват со своими щетками, словно позаимствовав усы майского жука, вылетел вперед перед хозяйкой, велев ей в случае чего бежать на крышу и баррикадировать ведущий туда люк.

— Побубни тут мне! Ворье! Жулье! — грозные возгласы Алевтины были уже совсем близко. Им вторило тоненькое бормотание и причитание совершенно незнакомого Наде голосочка.

— Лырь они не жулик. Лырь ходить мимо, глядеть! Лырь они хотеть пощупать, если лежит! Ой! Лырь не любить слюнявый меховик и твердый летучий сучок.

Все перемежалось звуками ковровыбивалки.

— Я ужо тебе покажу «сучок»! Зеленая ты жаба в трусах! — Алка раздухарилась не на шутку. — Меня, новенькую скалку, зачарованную феями из академии, сучком обозвать! Ничо-ничо, — пообещала она неизвестному, — вытащим тебя наверх да с башни-то и скинем. Будешь знать!

Неизвестный нарушитель их спокойствия заскулил, повизгивая, и наконец появился в поле зрения Нади, которая с изумлением разглядывала странного персонажа.

На жабу этот человечек размером с куклу не был похож вовсе. Зелененький и большеротый, он имел голову в форме заостренного к макушке стручка или луковички, на которой сверкали бегающие хитрые глазки. На упитанном пузике переплелись кожаные ремешки, из-под которых торчали коротенькие густые листики, образовывавшие что-то вроде шортиков. Ручки и ножки были не в пример животу тощенькие, но массивные толстые пальцы на широких ладонях и когтистые трехпалые ступни ног давали понять, что существо, может быть, не так и безобидно. Вокруг тощей шейки на плечах лежал серый мех, и Надежде было не совсем понятно: свой он для этого человечка или это просто сделанное зелененьким украшение.