Книга Надежда маяка, страница 72 – Анна Леденцовская

— Вечер добрый, Клара Петровна.

На такое приветствие бабулька только усмехнулась, скептически приподняв брови.

— Судя по тому, что я даже сквозь беруши услышала крики Елизаветы Романовны о каком-то бандите, не такой уж он и добрый. — Петровна перевела взгляд на притихшую соседку. — У нас в подъезде поселился уголовник? Но почему надо оповещать об этом жильцов именно под моей дверью?

Но местную активистку не так просто было заставить замолчать и сбить с толку. Увидев совершенно живую и здоровую Клару, Елизавета испытала некоторое разочарование, поскольку построенная ей версия похищения соседки-пенсионерки потерпела крах, но она прекрасно помнила, что здоровенный лысый амбал в квартире у Петровны был и даже дверь ей открывал, а значит, дело тут не чисто!

— Так это же в твоей квартире, Петровна, непонятно кто дверь как в своем доме открывает, — перешла она в наступление. — Еще и говорит, что уехала ты неизвестно куда. Что я должна была подумать? Ты сейчас одинокая, даже Надька твоя от тебя сбежала, а квартира у тебя хорошая. Мало ли что! Могла бы и спасибо сказать, что приглядываем!

Елизавета Романовна важно повела плечами и, чувствуя за собой право задавать вопросы, пользуясь присутствием местного участкового, требовательно поинтересовалась:

— Так что там за мужик у тебя был? Квартиру продать решила или Надежда твоя вернулась с хахалем?

Николай Матвеевич слегка развел руками, укоризненно покосившись на бесцеремонную бабу.

— Сигнал вот поступил, я должен был проверить. Так, значит, и пришел. Кто уж там Елизавете Романовне бандитом показался — не знаю, но рад, что все у вас, Клара Петровна, в порядке. Отдыхайте. Надежда-то не объявилась?

На отрицательное покачивание головы маленькой старушки участковый только тяжело вздохнул, собираясь уходить.

— Что значит «в порядке»⁈ — взвизгнула на всю площадку возмущенная до глубины души старшая по подъезду. — А бандит? Кто мне недавно дверь открыл?

Она отпихнула с дороги не ожидавшего от нее такой прыти участкового, скинула с плеча руку мужа, пытавшегося ее остановить, и поперла на пожилую даму в надежде проникнуть на подозрительную жилплощадь и, разыскав громилу, предъявить всем вокруг доказательства своей правоты.

В глазах Клары Петровны как будто что-то сверкнуло, и она произнесла неожиданно твердым и властным голосом:

— Не было тут никого! Лучше бы о муже больше заботилась, чем посторонних мужиков по чужим квартирам искать да нос совать не в свои дела.

Елизавета, словно на стену натолкнувшись, встала как вкопанная, моргая глазами и тяжело дыша.

— Никого не было ведь! Не было… — забормотала она, послушно кивая, как игрушечная собачка в салоне автомобиля, и, круто развернувшись, схватила за руку своего Геннадия. — Пойдем, Геночка, ты же у меня сегодня даже не ужинал. Там у меня пироженки заварные с творожным кремом, твои любимые, и котлетки по-киевски.

Она, как мини-буксирчик, поволокла мужчину за собой, не обращая внимания на вытаращившегося на нее участкового, озадаченного таким поворотом.

— Лизонька, но ты же говорила — мне нельзя? У меня же желудок слабый, кажется, или печень… Тебе же что-то доктор говорил? А? Диету же мне прописывали, — напуганный непривычной заботой жены, тихонько скулил очкастый Геннадий.